Битва за Дебальцево. Итоги

Перед подведением общих итогов зимней кампании 2015 года, подведем итоги битвы за Дебальцево, ставшей центральным сражением кампании, которое и определило ее итоги.

Битва за Дебальцево. Итоги.

Кампания началась после систематических обстрелов городов Донбасса артиллерией фашистской хунты, после чего «2-е перемирие» было сорвано и возобновились интенсивные боевые действия с использованием всех доступных средств огневого поражения.
Первый этап кампании был связан с боями за Донецкий аэропорт, который был взят войсками ВСН. Контрнаступление хунты на аэропорт позорно провалилось и привело к большим потерям в живой силе и технике. Отбив контрнаступление хунты, ВСН опять перешли в наступление и попытались прорвать линию обороны хунты на участке Пески — Опытное — Часть ПВО — Авдеевка.
Наступление это в целом закончилось для ВСН неудачно — понеся серьезные потери, не удалось решить даже задачу захвата поселка Пески. А Авдеевке закрепиться не удалось. Поэтому захватив объекты к северу от взлетно-посадочной полосы аэропорта, ВСН постепенно перешли к оборонительным действиям и отбили контратаки хунты с целью захвата поселка Спартак.

Одновременно с боями за Пески и Авдеевку, начались активные наступательные действия ВСН на Дебальцевском направлении, что и вылилось в битву за Дебальцево, которая продолжалась около месяца с 20-х чисел января до 20-х чисел февраля.

Основными задачами наступающих войск были:

1. Перерезание трассы М-103 в районе Светлодарска и окружение Дебальцевской группировки.
2. Взятие Дебальцево и восстановление контроля над ключевой транспортной развязкой Новороссии.

Наступление велось с нескольких направлений войсками ДНР и ЛНР. Это была по сути первая масштабная операция, где на оперативном уровене была налажена серьезная координация армий народных республик, хотя попытки осуществлять такую координацию были и ранее, можно например вспомнить попытки координировать действия войск ДНР и ЛНР при добивании Южного Котла 1.0 и неудачное «контрнаступление» Болотова призванное купировать тяжелую обстановку после оставления Лисичанского выступа.

Дебальцевский выступ образовался в ходе контрнаступления ВСН в конце лета-начале осени, когда после неудачи хунты в боях за Шахтерск, Миусинск и Красный Луч, провалилась попытка использовать Дебальцево как плацдарм, с которого наносились удары с целью окружения Донецка и находящейся там группировки ВСН, что в августе привело к тяжелым боям за Шахтерск и Красный Луч. В ходе контрнаступления ВСН, войска хунты здесь были вынуждены перейти к обороне, удерживая плацдарм до лучших времен. Фактически с сентября 2014 года здесь осуществлялась концентрация войск для возобновления наступательных операций с Дебальцевского плацдарма, а так же создавались укрепленные районы на направлениях предполагаемых ударов ВСН. Тем не менее, конфигурация группировки не носила однозначно оборонительного характера, хунта готовилась к наступлению и оборонительные мероприятия в конечном итоге оказались недостаточными.
Самое интересное, что еще осенью 2014 года, Тымчук расписывал http://podrobnosti.ua/1003381-uglegorsk-mozhet-stat-tochkoj-proryva-boevikov-karta.html возможные удары ВСН, указывая как раз Троицкое и Углегорск, как наиболее угрожающие направления.


Направления главных ударов ВСН ожидавшихся хунтой в октябре 2014 года.

Всего группировка хунты в районе Светлодарска и Дебальцево насчитывала около 9-10 тыс. человек из них в боевых подразделениях до 6-7 тыс. Состав группировки был неоднородным — здесь были как бригады и отдельные подразделения ВСУ, так и территориальные батальоны, карательные части вроде «Донбасса», подразделения МВД и СБУ. Против них ВСН бросили порядка 5-6 тыс. человек в подразделениях первой линии. У ВСН так же была сборная солянка из различных подразделений — части регулярной армии сведеные в корпус, полуавтономные казачьи отряды, специальные подразделения силовых структур ДНР и ЛНР. В дальнейшем обе стороны активно вводили здесь в действие свои резервы. У хунты на первоначальном этапе в районе Артемовска располагался оперативный резерв из трех БТГ, одна из которых была использована в боях в районе Попасной, а другая в районе Троицкого и Красного Пахаря.


Положение на фронте к 27 января.

Наступление ВСН на Дебальцево изначально ставило своей целью окружение всей светлодарско-дебальцевской группировки противника, поэтому основные усилия прикладывались к прорыву через Троицкое и Красный Пахарь к Мироновке и трассе М-103. Ключевой целью был даже не Светлодарск находившейся южнее трассы, а прилегающие населенные пункты (Мироновка, Мироновский, Луганское), заняв которые можно было плотно перехватить коммуникации войск находившихся к югу от Светлодарска.
Наступление на горловину дебальцевского выступа велось с двух сторон. С юго-запада и юга наступление от Горловки завязло в боях в районе Доломитного, Травневого и Новолуганского и здесь противник в целом фронт удержал. Здесь ВСН в течение всего сражения значимых успехов добиться не смогло. Более успешно развивалось наступление войск ЛНР. Удар наносился как по Троцикому и Красному Пахарю, так и по Попасной к северу от Дебальцевского выступа. Помимо создания угрозы прорыва через Попасную на Артемовск, этот удар преследовал цель дезориентации противника, который долгое времени не мог определить, откуда исходит главная угроза — со стороны Попасной или Троицкого и вынужден был подбрасывать резервы и к Попасной и к Светлодарску. После захвата Красного Пахаря и выхода ВСН к Мироновке, противник наконец осознал, что главный удар наносится именно здесь и спешно начал вводить в бой свои резервы, выдвинув 1 БТГ к Светлодарску. Остановив наступление ВСН, противник здесь перешел в контрнаступление и ударом механизированных соединений отбил Троицкое и часть Красного Пахаря, в районе которого развернулись упорные бои, которые затормозили развитие наступление к западу от Мироновского водохранилища, а затем и вовсе привели к его срыву. ВСН смогли в тяжелых боях удержать Красный Пахарь, но угроза прорыва ВСН к трассе М-103 была купирована противником, который к концу января более-менее успешно сдерживал наступательные действия ВСН.

Одновременно с наступлением на Мироновку, развивались действия по периметру дебальцевского выступа. С северо-востока армия ЛНР в ходе упорных боев смогла захватить район Санжаровки и продвинуться к номерным высотам, с которых можно было обстреливать трассу М-103. Упорные бои в районе Новогригоровки, восточных окраин Дебальцево и Чернухино, в январе не принесли решительных результатов. Здесь оборона противника была организована достаточно крепко и в ходе попыток ее продавить, ВСН понесли серьезные потери. Так же первоначально потерпели неудачу наступательные действия в районе Никишино, Углегорска и «орловок».

К концу явнаря стало очевидно, что первоначальный план окружения светлодарско-дебальцевской группировки терпит неудачу. Продвижение ВСН сопровождалось серьезными потерями, а оперативные цели так и оставались не достигнуты. Вся операция находилась под угрозой срыва. Понесенные потери как в районе Дебальцевского выступа, так и на других участках, привели к тому, что пополнение приходилось выгребать из тыловых комендатур и даже снимать часть сил с границы. При этом в ЛНР имели случаи отказа некоторых тыловых подразделений выдвигаться на фронт, что являлось продолжением внутренних конфликтов между властями ЛНР и Всевиликим Войском Донским, который тянется с осени. Большие потери батальона «Август», большие потери в отряде «Ратибора», арест «Байкера», история с ранением «Алмаза», все это отражает кризисные явления, с которыми ВСН столкнулась в ходе наступления. Эти проблемы с одной стороны являются типичными болезнями роста, когда разрозненное ополчение прямо в боях училось становится регулярной армией, а с другой отражает различные внутренние конфликты в ДНР и ЛНР, которые отрицательно сказываются на эффективности ведения боевых действий. За все эти огрехи пришлось расплачиваться кровью, тем более что и противник перестал прощать многие ошибки, которые летом и даже осенью оставались безнаказанными.

К чести руководства операции, оно довольно быстро удостоверилось в том, что первоначальный план не работает и надо переходить к плану Б.

Под прикрытием продолжающихся боев у Красного Пахаря и наступления с северо-востока, началась подготовка к удару на Углегорск. В районе Углегорска после начала зимней кампании уже были бои, но они особого успеха ВСН не принесли и по всей видимости командование сектора решило, что здесь прямой угрозы нет, иначе трудно объяснить последующие события. Для удара на Углегорск уже по большому счету резервов не оставалось, поэтому была создана сводная штурмовая группа из различных подразделений — начиная от спецназа ГРУ ДНР и заканчивая небольшими отрядами добровольцев из различных частей стоявших на спокойный участках. Прибывших бойцов доэкипировали и приготовили к наступлению. Началось оно 30 января. Танковая атака на блокпост прикрывавший въезд в Углегорск увенчалась успехом — потеряв 3 машины на минах, танкисты ДНР прорвали оборону противника и вышли непосредственно к самому Углегорску. В рамках развития успеха сводная штурмовая группа на БТРах, БМП и грузовиках выдвинулась через захваченный блокпост в город, где и завязала бои с местным гарнизоном. Сам город к обороне был подготовлен плохо (налицо халатность офицера отвечавшего за оборону Углегорска и командования сектора, которое не озаботилось ситуацией). В результате, меньше чем за сутки боев, противник был отброшен к юго-восточным окраинам Углегорска, при этом один из территориальных батальонов оборонявших город оказался в окружении. Появление в городе большого количества войск ВСН создало серьезную оперативную угрозу всей дебальцевской группировке, а визит Захарченко в Углегорск, оказал серьезный деморализующий эффект на украинское общество, так как военная пропаганда противника еще несколько дней после потери Углегорска продолжала утверждать, что город держится, но кадры из Углегорска где раздавал интервью Захарченко и перегруппировывалась штурмовая пехота ВСН говорили сами за себя.


Состояние фронта к 5 февраля.

На следующий день после фактического падения Углегорска, командование сектора наконец то озаботилось ситуацией в городе и организовало контрнаступление на Углегорск, находившимися к западу от Дебальцево частями ВСУ и карательного батальона «Донбасс». Удар хунты позволил им достичь позиций на окраине Углегорска и с юго-востока зайти в город, что спасло окруженный территориальный батальон, выскочивший из окружения. В ходе этого контрнаступления (которое некоторые на Украине даже поспешили назвать «контрнаступлением Семенченко») случилась известная история, когда загубив часть людей, командир «Донбасса» Семенченко впал в панику и при попытке бежать в тыл, врезался в БТР, убив двух своих сослуживцев, после чего бежал в госпиталь Артемовска прикинувшись раненым и оттуда строчил несоответствующие действительности донесения с фронта. Тем самым буквально за несколько дней Семенченко фактически уничтожил остатки своей репутации среди сторонников хунты.

Разумеется освободить город хунта не смогла (контрнаступление было организовано отвратительно), что и повлекло за собой дальнейшие последствия. Отбивая атаки хунты с юго-востока и удерживая Углегорск, ВСН начали проталкивать войска на северо-восток от города, стремясь приблизиться к трассе М-103 с юга. Так как трассу с этого направления должен был прикрывать гарнизон Углегорска отброшенный на юго-восток, то перед ВСН здесь открылся практически свободный выход к трассе, прикрытой лишь слабыми заслонами противника. Естественно, закрепившись в Углегорске, ВСН начали продвижение в это разряженное пространство. После захвата Калиновки и прилегающих высот, между позициями ВСН и трассой не осталось значимых препятствий. При этом сама трасса уже подвергалась артиллерийским обстрелам со стороны номерных высот у Санжаровки и позиций в районе Лозовой, хотя проехать по ней еще было возможно. Одновременно с развитием успеха у Углегорска, силы ВСН наконец то смогли выдавить противника из Никишно и Редкодуба, а так же завязать бои уже непосредственно в Дебальцево и Чернухино, где находились главные узлы сопротивления дебальцевской группировки. Несмотря на угрожающее положение дел, противник не предпринял своевременных мер по переброске резервов к Светлодарску и укреплению Логвиново, что и сыграло свою роковую роль. Несмотря на многочисленные заявления о закрытии котла, до 9 февраля никакого котла конечно не было, был оперативный мешок с простреливаемой горловиной, по которой тем не менее осуществлялась сообщение дебальцевской и светлодарской группировок, которые снабжались как по линии армейског оснабжения, так и волонтерскими организациями.


Общая конфигурация фронта накануне падения Логвиново.

9 февраля группа «Ольхона» выходит непосредственно на Логвиново, где противника практически нет и перехватывает трассу М-103, на трассе начинается расстрел машин и бронетехники противника, при попытках проскочить Логвинову, гибнут высокопоставленные офицеры из руководства Дебальцевской группировки.
Командование окруженной группировки имело практически неделю для принятия мер на случай очевидного удара на Логвиново, но ничего сделано не было. Были заняты лишь прилегающие к Логвиново высоты, с которых предполагалось держать под огнем само Логвиново и кусок трассы проходящей около населенного пункта. ВСН быстро перебросили на Логвиново спецназ ГРУ, который и встретил удар деблокирующей группы, которая попыталась отбить Логвиново и разблокировать трассу. В ходе тяжелого боя, войска противника (включая часть батальона «Донбасс») смогли дойти до окраин Логвиново, где дело дошло до ближнего боя, но наш спецназ устоял (решая в общем то не свойственные спецназу задачи по отражению ударов механизированных соединений противника) и противник потеряв 18 единиц бронетехники откатился от Логвиново, которое уже в первые пару дней после занятия силами ВСН было практически полностью разрушено массированным артиллерийским огнем. После отражения контраударов на Логвиново, силы ВСН начали занимать прилегающие высоты, обеспечивая избыточный контроль над трассой М-103, образуя тем самым полноценную крышку Дебальцевского котла, которая протянулась от Углегорска к Логвиново. При этом бои в районе Новогригоровки и восточных окраин Дебальцево привели к тому, что были заняты ключевые высоты к северо-западу от Дебальцево. В результате, светлодарско-дебальцевская группировка была рассечена на две части и далее наступила агония. Уже к 11 февраля ВСН сосредоточили достаточно артиллерии, чтобы накрывать большую часть трассы от Светлодарска к Логвиново, в результате чего у ВСУ возникали проблемы даже с выходом на рубежи атаки. Попытки деблокады гасились еще на подходах к Логвиново и даже спешное прибытие начальника Генштаба ВСУ Муженко, который лично возглавил операцию по спасению окруженных, уже не смогла изменить катастрофическую ситуацию, сложившуюся по вине Генштаба и командования сектором.


9 февраля 2014 года, к вечеру Дебальцевский котел стал реальностью.

То что ВСН успели замкнуть кольцо до переговоров в Минске, сыграла очень важную роль, так как упорство Порошенко и Генштаба ВСУ не признававших наличия котла и стремившихся сохранить Дебальцево за собой, привело к созданию своеобразной договорной коллизии, когда районе Дебальцево оказался фактически за скобками минских соглашений и ВСН продолжили уничтожение дебальцевской группировки прикрываясь тем фактом, что статус Дебальцево не определен. Если бы крышку котла создать не успели, это было бы делать намного труднее и дебальцевский выступ мог бы до сих пор существовать. Обойдя таким образом политическую проблему, ВСН приступили к ликвидации окруженной группировки. План был довольно простой — удерживая район Логвиново и прилегающие высоты, помешать деблокаде окруженной группировки и вместе с тем вести наступление непосредственно на Дебальцево и Чернухино, попутно вытесняя противника с юго и юго-востока котла к укрепленному району построенному ВСУ в районе Ольховатки. Если с удержанием крышки котла все складывалось достаточно благополучно, то в Чернухино и Дебальцево все было куда как сложнее — оборону противника пришлось взламывать с большим трудом, постепенно отвоевывая эти населенные пункты. Так как оставшись без снабжения, дебальцевская группировка не могла длительное время продолжать сопротивление на том же уровне, оставшиеся в котле офицеры (часть командования бежала еще 9-11 февраля в Артемовск и Светлодарск — некоторые погибли на трассе) начали прорабатывать пути спасения окруженных.

Для того, чтобы спастись из окружения было 2 возможности:
1. Согласованный отход, по которому из окружения выпускались войска без вооружения и техники, которая сдавалась ВСН.
2. Прорыв через поля и проселочные дороги между Логвиново и Новогригоровкой.

На централизованный отход и помощь со стороны Светлодарска рассчитывать не приходилось — Дебальцево было объявлено сердцем «украинского Сталинграда» и «ядром дебальцевского плацдарма», которому готовили участь Донецкого аэропорта. Старые офицеры хунты в котле превращаться в «киборгов», а в особенности в мертвых «киборгов» не захотели и начали планировать прорыв самостоятельно. Решение на прорыв принял командир 128-й бригады, который взял ответственность на себя. В итоге, часть окруженных смогла выйти через поля и проселочные дороги к северу от Логвиново, бросив в котле до 300 единиц различной техники (танки, БМП, БТРы, САУ, МТЛБ, БРДМ, артиллерийские системы, РСЗО, различные грузовики и т.п.). При этом оставляя позиции в котле, около 500 человек так и не смогли из него выйти и некоторых из них до сих пор отлавливают. Еще около 500 человек попало в плен.


Крышка Дебальцевского котла. На этой карте хорошо видна дорога из Дебальцево в Нижнее Лозовое, вдоль которой прорывались остатки Дебальцевской группировки, подвергаясь обстрелам с номерных высот и со стороны Логвиново.

Общие потери убитыми в боях за Дебальцево и прилегающие районы составили у хунты до 1500 человек, еще до 900-1100 человек хунта потеряла в боях в районе Логвиново, Нижней Лозовой, Санжаровки, Доломитного, Мироновки, Красного Пахаря и Троицкого. В целом, по предварительным данным хунта потеряла в битве за Дебальцевский выступ до 2400-2600 убитыми и пропавшими без вести (возможно число убитых несколько меньше, так как часть из них до сих пор может где-то бродить в районе бывшего Дебальцевского котла) , около 4,5 тыс. ранеными, до 650 человек пленными. Потери ВСН составили порядка 700-800 убитыми, до 2-2,5 тыс. ранеными. Основная часть безвозвратных потерь сторон пришлась на артиллерийский огонь. Если в районе аэропорта хунта сразу вырвалась вперед по потерям, то в районе Дебальцево потери сторон до первой недели февраля были вполне сопоставимы и лишь когда началось избиение окруженной группировки, хунта резко вырвалась вперед по потерям в живой силе и технике, причем если бы не инициатива украинских командиров выведших часть людей из окружения (вопреки преступному бездействию Генштаба ВСУ и командования сектора), то потерь в личном составе могло быть намного больше.
В пользу прорвавшихся сыграло то, что часть участков между Логвиново и Новогригоровкой находились лишь под огневым контролем и значительной части прорывающихся повезло проскочить, хотя многие остались лежать в полях. В целом, крышка Дебальцевского котла, была более тонкой и поддатливой, нежели крышка Иловайского котла, где попытка прорыва закончилась намного трагичнее для окруженных.

По итогам сражения за Дебальцево, была ликвидирована дебальцевская группировка противника. Она была частично уничтожена, а уцелевшие части прорвавшиеся из котла в краткосрочной перспективе будут небоеспособны, плюс потеряна большая часть техники. Были потеряны и значительные запасы боеприпасов и амуниции. В результате боев, образовалась так называемая Светлодарская дуга, которая находится под все той же угрозой окружения при ударах со стороны Троицкого, Красного Пахаря и Доломитного. Такая конфигурация фронта создает серьезную зацепку для ВСН при возобновлении боевых действий, так как можно повторить попытку окружения севернее Светлодарска (при этом в котел могут попасть до 3-4 тыс. военнослужащих ВСУ) в более выгодной конфигурации фронта.

Разумеется, нельзя не затронуть вопросов «военторга» и «северного ветра». В ходе кампании «военторг» работал на полную катушку, обеспечивая необходимый для боевых действий поток боеприпасов и ГСМ, хотя по части логистики и распределения, возросшие масштабы боевых действий и расход БК и ГСМ, вызвали определенные проблемы со своевременным снабжением подразделений на передовой, здесь еще предстоит дорабатывать. Несмотря на заявления хунты, что ВСУ воюет не с ВСН, а с российской армией, «северный ветер» практически не дул, хотя в январе ожидалось, что действия ВСН получат более масштабную прямую поддержку как в августе 2014 года. Поэтому говоря о зимней кампании можно уверенно говорить, что это была прежде всего схватка ВСН с ВСУ. Второй уровень войны, связанный со скрытым противостоянием РФ и США на Украине, в этой кампании в значительной степени остался в тени, что как показали заявления американских официальных лиц не совсем устраивает США, которые хотят перевести это противостояние в более явное русло, от чего Россия всячески уклоняется. Информационная кампания в военном отношении была выиграна РФ, так как за 1,5 месяца боев, хунта так и не смогла внятно продемонстрировать, что она воюет с армией РФ, не сложилось с аргументами и у американцев. Именно поражение в этой информационной составляющей битвы за Дебальцево повлекло за собой целый комплекс цензурных ограничений против российских СМИ на Украине и создание «информационных войск». Хунта пытается спешно купировать последствия своего информационного поражения, которое как и на фронте проявилось в схлопывании двух современных мифов про «киборгов» и про «украинский Сталинград».


К середине февраля ответ на вопрос «Котел или плацдарм» стал очевидным.

С захватом Дебальцево, ВСН получили контроль над важнейшей транспортной развязкой, которая облегчит маневрирование войсками и высвободит значительные силы для операций в районе Светлодарска, Попасной и Горловки. Захваченные трофеи позволят в значительной степени компенсировать потери ВСН в материальной части, которые они понесли за полтора месяца боев.

Поражение под Дебальцево поставило точку в зимней кампании, которая завершилась успешно для ВСН. Попытки хунты перейти в наступление были парированы, а ВСН за полтора месяца боев решили две важные оперативные задачи — был полностью взят Донецкий аэропорт и ликвидирован Дебальцевский выступ. Поэтому можно смело говорить, что операция закончилась успешно, хотя не стоит и забывать про закончившиеся неудачей наступления на Крымское, Авдеевку и Пески. Противник где мог оказывал очень упорное сопротивление и там где командование противника не совершало явных ошибок, там нам решительного успеха добиться не удалось. Ошибки командования ВСУ в районе аэропорта, Углегорска и Дебальцево были умело использованы, что и привело к позитивным результатам, которые перекрыли тактические неудачи конца января.

По итогам кампании можно смело говорить, что несмотря на сохраняющиеся болезни роста и структурные военно-политические проблемы, ополчение уже по факту является армией и оно вполне на равных может вести масштабное наступление на регулярную армию имевшую многомесячный опыт боев. Разумеется не все было гладко и некоторых потерь можно было избежать, но нельзя не отдать должное командованию и бойцам ВСН, которые в тяжелых условиях, смогли провести очень трудную кампанию и победить в ней.

Эхо «хитрого плана Януковича»

На самом деле — все еще запутанней, чем представляется на первый взгляд. Раз пошла такая тенденция – публично разоблачаться – открою несколько секретов – посмотрим, подтвердят ли их потом участвующие (бо большинство того, что говорил летом – сейчас подтвердили).

Сразу скажу – на истину не претендую. Буду как акын – что видел и слышал в апреле в Донецке, а затем в Славянске, что говорили другие товарищи – то и скажу. Если кто считает, что это компиляция уже сказанного – пускай проверит архив с мая (ну и повторю уже сказанное, бо сам многого не знал, а откровения бывших сложили пазл). Да – еще – будет несколько параллельных линий, могу сам запутаться – так что повнимательней.

Начну с информации которую услышал. Еще с конца ноября прошлого года – с начала Еворо-Майдауна тогдашний министр МВД Украины Захарченко (это который Виталий Юрич) естественно по согласованию с правящими тогда рыгами стал сколачивать и силовые группы (не путать с Айнтимайданом – это уже чисто обывательские группы) из числа бывших работников милиции, сотрудников ЧОП (которые – в большинстве бывшие силовики), а также – подконтрольных МВД полу-легальных структур. Как пример последних – это охрана и работники копанок (нелегальных шахт) или той же балки Средней (на форуме очень много выходцев из Запирожья – они больше знают и скажут чо там за «поле чудес», вроде металл добывают).

Зачем? Бо имел разведывательную информацию (в первую очередь от большого восточного соседа) о попытке госпереворота под прикрытием массовых выступлений за а подписание АС с ЕС. Где-то получилось создать, где-то нет. Вот поэтому попытки захвата областных администраций в середине января 2014 г. Хунтятами полностью провалились. Отбили их совсем не сознательные граждане Юго-Востока, а эти группы. Кукировал их Захарченко. Но после его отставки (чего так добивались майдауны) – те остались без общего руководства, хотя местными ментами и считались своими. Да – главное, финансировались они естественно местными багатеями.

Это важная информация – а именно существование параллельных МВД силовых групп.

Следующие. Не доверяя на самом деле, собственным спецслужбам Янук-Овощ ввел в свою охрану американских советников и даже спецов. Их роль в последовавшем перевороте – более, чем значительная. Именно они эвакуировали Овоща 21 февраля из Киева, они изолировали его практически на неделю.

Вчем был важен момент изоляции – дело в том, что по плану Захарченко уже под прикрытием протестных настроений на Востоке – которые должен был возглавить Рыбак – тогдашний спикер Верховной Рады должны были взяты под охрану общественные здания. А после съезда в Харькове – организован поход на Киев, где совместно с лояльными силовиками должен был окончательно зачищен Майдаун.

Какизвестно, рыбак не захотел ничего делать и пошел на сговор с хунтой. Аналогично поступили и большинство депутатов рыгов и коми, атакже губернаторы областей – бо овощи на самом деле они все. Янык скитался – в конце-концов добрался до Крыма, а потом – в Россию.

Предательство рыгов на Донбассе было шоком, но все считали, что это хитрый план. Крометого – донецкие реально другие. У них есть стержень. Поэтому Антимайдан и силовые группы не расходились (как в других областях Юго-Востока). Этот процесс продолжался несколько месяцев. Рыгиждали предложений от хунты – хунтята рыгов просто посылали, справедливо полагая, что сами все принесут. И наконец, рыги просто решили продать протестующих за гарантию неприкосновенности своих капиталов, ну и личную безопасность. На это хунта согласилась.

Все лидеры ДНР/ЛНР – в свое время были руководителями созданных силовых групп: Захарченко (который Александр Владимирович), Болотов, Плотницкий, Безлер и многие другие все оттуда. Их продали рыги, они и их люди должны были сгинуть бесследно в шахтах Донбасса или бежать в Россию. Вот только жертвенными животными они быть категорически отказались.
Дело в том, что протестные настроение и неприятие хунты на Донбассе было массовым, что вылилось в захваты администрации. Причем, как не парадоксально, движущую роль в этом играли реальные маргиналы – сторонники независимого Донбасса, ДНР. Если ранее это была небольшая группа радикалов, то теперь их идеи, в виду вакуума других – стали популярными.

Т.е. Губарев и Пушилин – это вообще другая группа. Это тоже важно запомнить. Оттуда вышло множество автономных групп, которые сейчаспочти все примкнули к Мозговому.

На Луганщине аналогов практически не было, но идею уже потом подхватили – напомню был вакуум.
Идея про-русской Украины была утопичной, рыги сдали т.н. «Юго-Восток». Осталось только две – присоединение к России (крымский сценарий и ДНР). Захарченко выбрал ДНР. Это также надо запомнить.

Третьей группировкой были сотрудники «Беркута» и «Альфы» — но они также были на положении жертвенных животных, которых рыги уже продали.

Захарченко (Александр Владимирович), Ходаковский и другие командиры, недолжны были быть политиками. Они должны были быть тем, кем были — силовиками. Их готовили под руководством рыгов зачищать майдаунов. Не больше. И то – не особо афишировать себя. Вот поэтому они долгое время находились в тени.

Так вот – все события надо рассматривать именно с позиций этих трех группировок, подготовки населения рыгами и комми к восстанию на Юго-Востоке и последующим предательством этого населения. Образовавшийся вакуум заполнился идеями ДНР или воссоединением с Россией.

На местах долгое время считали, что все пойдет по плану, отсутствие Янук-овоща временное, что он вернется вместе с российскими войсками ()тем более – Госдума дала согласие на использование российских войск на Украине).
Это и обусловило ситуацию в том же Славянске, Краматорске и округе. В Славянске был пул – из местных руководителей, представителей власти и влиятельных политических партий. Именно он, понимая, что руководитель местной силовой группы – Пономарев явно не тот человек, который может обеспечить безопасность (отсутствие авторитета, харизмы и знаний) пригласили Стрелка как активного участника крымских событий. Ну и казаков также.
Надо сказать, что ранее в городе был Пушилин – уже как имею группу Захарченко. Но идеи ДНР не нашли у Пономарева и пула поддержки. Дело в том, что Захарченко имел вес в шахтерском крае, а Славянск-Краматорск – сугубо промышленные регионы, где шахт нет и плевать они хотели на Захарченко. Позвольте процитировать: «У нас есть свои бандиты» (не, реально народные дружины с оружием были организованы в Славянске до Стрелка).

Прибытие группы Стрелка той же Штепой сначала рассматривалось как реализация плана рыгов. Поэтому она встретила их словами «Это наши ребята!». Но, узнав, что рыги и Янук-Овощ к «этим ребятам» не имеют никакого отношения, не только открестилась от них, но и навела на них украинских силовиков. Что и обусловило ее отстранение, а потом – арест. Вот только всем стало понятно, что к рыгам группа Стрелка не имеет никакого отношения, поэтому как «наших ребят» официальные руководители (меры, депутаты) уже не встречали. Скажем так – наблюдали, чем все закончится – открыто не саботировали, но и особо ничего не делали.

Вот примерно так (плюс множество нюансов). Да, из славянского пула только один теперь в ДНР. Остальные – примирились с хунтой и даже есть депутат от них в сегодняшней Верховной Раде.

http://forum.terraanalytica.ru/topic/14-rossiia-ukraina/page-5087#entry163177 — цинк

PS. Из того что можно поправить.

1. Безлер не мог быть в пуле этих руководителей, так как приехал со Стрелковым из Крыма и соответственно его противоречия с донецкими командирами проистекали сначала от того, что он считался «стрелковским» (как и Абвер), а затем человеком «себе на уме, который не подчинялся Стрелкову и донецким руководителям.
2. Насчет планов Захарченко (который министр МВД), в общих чертах схема соответствует действительности, планы консолидации сил на Донбассе были дополнительным планом на случай если разрабатываемые Захарченко и Пшонкой планы силового подавления переворота (которые так и не подписал Янукович)с применением огнестрела, не помогут удержать Киев.
3. Насчет связей местных регионалов с будущими руководителями восстания это так скажем секрет Полишинеля, как и то, что восстание очень скоро пошло совсем не так, как это виделось регионалам или Ахметову с Ефремовым. Фигуры обрели определенную самостоятельность, а изначально виртуальная идея ДНР или Новороссии, в считанные месяцы обрела характер полноценной идеи овладевающей массами, которые готовы даже умирать за нее. Ну а как стало широко известно в июле, контакты с руководством ДНР регионалы и олигархи поддерживали уже в ходе идущей войны, попутно пытаясь выдавливать «варягов» вроде Стрелкова. Ну а так последовала Славянская эпопея, когда многие наблюдали за ней, ожидая «героической гибели славянского гарнизона», который откровенно мешал закулисным играм начатым еще регионалами.

В целом, данный рассказ в общих чертах отражает действительность, хотя в будущем он конечно будет дополнен рядом немаловажных деталей, начиная с истории с Добкиным, Кернесом и Жилиным, а так же Харьковским съездом, который окончательно похоронил условный Хитрый План Януковича (или же его приближенных).

http://colonelcassad.livejournal.com/1916614.html

«Кто ты, «Стрелок»?»

Беседуют главный редактор газеты «Завтра» и бывший министр обороны Донецкой народной республики.

Александр ПРОХАНОВ. Игорь Иванович, на днях я побывал в Новороссии. И, возвращаясь, начал считать, свидетелем какой войны являюсь. Оказывается, шестнадцатая. Начиная с Даманского, Джаланашколь, Афганистан… Донецк, Луганск — шестнадцатая кампания. И каждая из этих войн имеет даже не свой лик (а это как бы личность — каждая война). А это какая-то субстанция, которая имеет свою субъектность, свою судьбу, своё развитие, свою память. Вы ощущаете, что у войны есть какие-то черты, которые выходят за технологию войны? Как бы вы описали Донецкую войну в её фазах, этапах, переживаниях?

Игорь СТРЕЛКОВ. Это моя пятая война. Были две чеченские, Приднестровье и Босния. Хочу подчеркнуть её схожесть — сценарную схожесть — с боснийской войной. Начало боснийской войны очень похоже на то, что происходит в Новороссии. Когда распалась Югославия и начался парад суверенитетов республик Сербии, несколько регионов не захотели уходить в мусульманскую Хорватскую федерацию и подняли восстание. Эти республики боснийские мусульмане, хорваты подавляли вооружённой силой. И вот, тогда на помощь им пришла Югославская народная армия, но была остановлена под Сараево, под Вуковаром, под Дубровником. Остановились не потому, что встретили серьёзное сопротивление, а потому, что это могло вызвать прямое вмешательство НАТО. Армия была выведена и оставила своё вооружение сербам. Сейчас ситуация очень похожая. И не дай Бог, чтобы она так же закончилась. Потому что когда ЮНА вышла, сербы не смогли организоваться. Потом шла очень длительная, изматывающая война. А потом она быстро закончилась — хорваты разгромили всех по очереди.

Александр ПРОХАНОВ. Но там фактор насилия. Натовские войска и контингенты, начались бомбёжки… А эта война по фазам как развивалась?

Игорь СТРЕЛКОВ. Поначалу никто воевать не хотел. Первые две недели проходили под флагом того, что обе стороны хотели убедить друг друга. Первые дни в Славянске и мы, и они крайне осторожно подходили к применению оружия. Первая стычка была с сотрудниками СБУ, которые попытались нас зачистить, но попали на засаду. Даже не совсем на засаду, а на встречное столкновение, к которому они оказались не готовы. Понесли потери и убрались. После этого наступило спокойствие. Украинская сторона начала выставлять блокпосты, в наших окрестностях появилась аэромобильная 25-я бригада. Но она не рвалась воевать. Нам удалось разоружить сначала разведвзвод, потом колонну. Это было именно разоружение — под стволами автоматов, под угрозой сожжения техники они не решились вступать в бой и были нами разоружены.
Но всё равно долгое время мы не трогали их блокпосты, и они не проявляли агрессии. Это первые шаги.
Затем «Правый сектор» начал забрасывать к нам диверсионные группы — начались перестрелки. Ещё Нацгвардии не было — только «Правый сектор». Украинская сторона очень осторожно себя вела, шаг за шагом прощупывала, как себя поведёт Россия. Первый месяц не было обстрелов города. Первый обстрел Славянска — в конце мая. До того они обстреливали сёла, но сам Славянск не трогали. Но по мере того как они понимали, что Россия не отреагирует, обстрелы становились всё более сильными, действия бронетехники и авиации — всё более массированными. В начале июня они окончательно уверились, что Россия напрямую не вмешается, и пустились во все тяжкие. Первая массированная атака на Славянск была второго мая. Следующую — с применением всех сил и средств вооружения — бронетехники и танков — они провели 3 июня. Между этими атаками были бои, локальные стычки.
Июнь, июль были самыми тяжёлыми. Если в апреле-мае всё шло по восходящей, то есть расширялась территория восстания, мы постепенно ставили под контроль населённые пункты Донецкой республики, распространяли движение, то в июне мы начали отступать. Нас со всех сторон стали поджимать, силы противника колоссально превосходили по всем параметрам. И у противника стала появляться мотивация к боевым действиям. Начала срабатывать пропаганда. И чем дальше, тем больше эта мотивация увеличивалась.
Батальоны нацгвардии стали прибывать на поле боя. Они изначально были мотивированы: рассматривали противника, то есть нас, как московских наёмников. Они были уверены. что мы все присланы из России. А то, что у нас в Славянске 90% были местные, донбассовцы, не хотели даже верить.
В июне-июле, когда помощи было крайне мало, противник подогнал огромные силы. Вообще несопоставимо было нарастание сил. Например, к нам за это время пришло 40 добровольцев, а к противнику пришло 80 машин. Что в них — другой вопрос. Но в каждой машине — минимум по человеку.
В август — на пике кризиса — мы сражались в условиях почти агонии. Просто лихорадочно латали дыры, затыкали какие-то прорывы. Мы находились в полном оперативном окружении. И не могли его прорвать. К тому же нас уже начали, как классический котёл, резать на более мелкие котлы. Постепенно отрезали Горловку…

Александр ПРОХАНОВ. Вы говорите о фазе, когда ушли из Славянска в Донецк?

Игорь СТРЕЛКОВ. Да. В той фазе тоже было две части. Когда мы вышли из Славянска в Донецк, это была фаза полной растерянности украинской стороны. У них был полностью прописан сценарий, а мы не вписались, перемешали им всё. И подозрительно гладко всё складывалось у них по этому сценарию. Очень подозрительно.
Что касается ситуации со Славянском…. После того как украинская сторона прорвала фронт под Ямполем, мы уже висели на волоске, заткнуть дыру между мной и Мозговым было невозможно, для этого не хватало сил — как минимум нужна была бригада. А у нас не было резерва.
И когда они взяли Николаевку, у нас не осталось никаких шансов. Был бы шанс, если бы нам массово поставили технику, вооружение. У меня было три танка, один из них был абсолютно неисправен, он не сделал ни одного выстрела. Лишь два танка были боеспособны. С их помощью мы разгромили один блокпост. Но сразу после разгрома этого блокпоста противник на всех блокпостах поставил по четыре танка. В Славянске у укров было семь блоков, и на каждом — по четыре танка. Любой блок укров по технической вооружённости и по численности был сильнее всего славянского гарнизона. На конец осады у меня было 9 бронеединиц, включая эти два танка, а у противника на каждом блоке — по семь-восемь единиц, включая четыре танка. И у меня была альтернатива: или сесть в полную осаду без снабжения, или выходить. До этого снабжение по полевым дорогам проходило. А когда противник взял Николаевку, у нас осталась одна полевая дорога, но они и её перерезали: если мы ночью прорывались по этой дороге, то уже днём у них был пост.
Итак, варианты. Садиться в осаду. Боеприпасов к стрелковому оружию на хорошие бои у меня бы хватило на двое суток. На средней интенсивности — на неделю. А после боёв под Николаевкой у меня осталось на 8 миномётов 57 мин — меньше, чем по 10 мин на миномёт. Не хватало и всего остального: на тяжёлое вооружение не хватало боеприпасов, хуже всего было с противотанковым вооружением. Бои были серьёзные, израсходовали много, а пополнения не поступало. Это всё было 5 июля. «Отпускники» пришли через 40 суток. Мы бы до их прихода никак не продержались. У нас бы и продовольствия не хватило. А самое главное — украинская армия не шла на контактные бои. Когда мы сами навязывали контактный бой, то у них были потери. А они со времён Ямполя предприняли тактику: выдвигаясь от рубежа к рубежу, бросали вперёд только бронетехнику без пехоты. Перед бронетехникой шёл огневой вал. Если бронетехника наталкивалась на сопротивление, она отходила. Снова огневой вал. Потом снова бронетехника. Опять огневой вал — и опять техника.
В результате Николаевку они начали методично разрушать. Наносили удары «ураганами», «градами», тяжёлой артиллерией. Никто не ожидал такого массивного обстрела. Некоторые пятиэтажки в городе попросту сложились. Действительные потери мирного населения мы даже не знаем — они огромны.
После этого противник просто обошёл Николаевку, и мне пришлось вывести остатки гарнизона. Ясно было, что то же самое повторится в Славянске — уже без всякой жалости его громили. Но я им ответить не мог, потому что снарядов не было. Они бы нас огородили колючей проволокой, обложили минами, как они сделали с другими, взяв их в кольцо. И ждали бы, когда мы или с голоду сдохнем, или полезем на прорыв. А прорыв в таких условиях сопровождался бы огромными потерями, и неизвестно, удался бы или нет. А ведь в Славянске было ядро нашей бригады — полторы тысячи человек, из них больше тысячи — бойцов. В Краматорске было около 400 бойцов, в Константиновке чуть больше сотни, в Дружковке пятьдесят, на других направлениях небольшие гарнизоны по 20-30-50 человек. И я знал, что извне ко мне никто не прорвётся. Ни «Оплот», ни «Восток» мне не подчинялись. У Безлера, который в Горловке базировался, на тот момент было около 350-400 человек. Если я не мог разорвать кольцо со своими полутора тысячами, то уж он-то тем более не смог бы. Получалось: если я останусь в осаде, то через какое-то время укры обложат меня, после этого начнут брать населённый пункт за пунктом. Что, собственно, и началось: я и выйти не успел, уже Артёмовск захватили, где у них свой человек был. И за один день полностью зачистили Артёмовск.
В момент, когда выходили из Славянска, уже намечалось второе окружение с отсечением полностью Краматорска, Дружковки, Константиновки. Это к слову о том, почему я, выйдя из Славянска, не стал обороняться в Краматорске: там тоже не было боеприпасов.
Учитывая глубокий прорыв противника к Артёмовску (он уже вышел к Горловке практически, в нашем глубоком тылу находился), цепляться за Краматорск не имело смысла. Выиграли бы мы ещё трое-четверо суток, но в результате всё равно выходили бы. Любой прорыв, тем более — неорганизованный, сопровождается потерями.
Несмотря на то, что из Славянска мы выходили очень организованно, у нас вся бронегруппа погибла. Трагическая случайность. Они должны были вместе с артиллерией, отвлекать на себя внимание огнём с места — с окраины Славянска. Потом, пропустив мимо себя все автомобильные колонны, уйти последней — замыкающей колонной. Но тут сработал человеческий фактор, и бронегруппа пошла на прямой прорыв.
Чтобы не создавать толкучку, у нас все были разделены на шесть колонн. Каждая колонна должна была выходить с интервалом в полчаса. Я совершил серьёзную ошибку, что вышел со второй колонной, а не остался до конца. У меня были свои резоны: в Краматорске я сразу развернул штаб. Но надо было, конечно, выходить последним.
Этого не случилось бы, если бы я сам присутствовал на месте. А так можно в мой адрес сказать, что смалодушничал, поторопился выскочить.
Вообще наши потери могли быть намного больше. Но украинская сторона ночью воевать никогда не любила, поэтому артиллерию мы вывели полностью, а также 90% пехотных подразделений и тыловых.
У нас в строю находилось 11 миномётов и две «Ноны» были на ходу. Знаменитую «Нону» пришлось оставить, потому что она, хотя укры её ни разу не подбили, вся в осколках была. Из-за износа у неё вышла ходовая часть. Её всё время таскали туда-сюда, под конец и пушка вышла у неё из строя. Как шутили бойцы украинских подразделений, которые к нам перешли, она за всю жизнь столько не стреляла, сколько в Славянске.
Так вот — бронегруппа пошла напрямую, и её всю сожгли. Перегородили дорогу. Первый танк подорвался на минах, второй попытался объехать — свалился в овраг. А остальных расстреливали гранатомётами. Некоторые люди уцелели — выскочили, прорвались.
Если бы хотя бы техника вышла — можно было бы как-то действовать, но вся броня сгорела. В Краматорске у меня было три БМП и два БТР. Это слишком мало — против нас выступали две батальонные механизированные тактические группы и танковый батальон.
И если мы могли действовать в застройке, то противостоять противнику на открытой местности не могли.
В Ямполе наш укрепрайон прорвали за один день, несмотря на то, что мы там вкопались, были огневые точки, блиндажи. У нас нехватка противотанкового вооружения — не было ни одной противотанковой пушки. Будь тогда хоть одна противотанковая пушка, хоть одна «Рапира», не прорвали бы они нашу оборону, несмотря на всю артподготовку. Но с одними «безоткатками» мы не могли воевать. Я понимал, что принимать бой на открытой местности — только терять людей.

Александр ПРОХАНОВ. Вы сказали, что для противника ваш выход из Славянска был совершенно неожиданным.

Игорь СТРЕЛКОВ. Да, он их обескуражил. Ведь у меня был приказ категорический — не сдавать Славянск. А когда я сообщил о том, что намерен выйти, мне несколько раз повторили приказ не выходить, оборонять Славянск до последнего. «Вас обязательно деблокируют, обороняйте Славянск». Спрашиваю: «Чем поможете?» Молчание. А у меня — тысяча человек и тысячи членов их семей. Положить их я права не имел. Поэтому я принял решение на прорыв.
Вот ещё какой момент. Когда я был в Крыму во время крымских событий, посетил 35-ю батарею. Мощнейшее впечатление на меня произвело. Чалый — просто молодец, он восстановил практически всё своими силами. Не меньшее впечатление произвело и то, что все командиры украинской севастопольской обороны: все адмиралы, генералы, лётчики — сбежали .Оставили за себя командиров полков, батальонов. Те гибли вместе с солдатами. И когда я был в Славянске, решил: либо я не выйду совсем, либо я выйду со всем гарнизоном. Я принял решение выйти и считаю его правильным.
Глубоко уверен, что если бы мы не вышли из Славянска, потом не удержали бы и Донецк. Когда мы вошли в Донецк — всё там было замечательно. Сидел киевский мэр, УВД по-прежнему подчинялось Киеву — двоевластие классическое. Город совершенно не был подготовлен к обороне. Блокпосты оборудованы плохо, дороги не перекрыты, можно были зайти как угодно. И сил там было крайне мало, они были раздроблены, разбросаны, никто никому не подчинялся: отдельно была Русская православная армия, отдельно — батальон «Восток», отдельно — «Оплот». Каждый отряд оборонял свой район, единого управления не было.
Проблема была даже не в этом, а в том, что с юга Донецк был почти охвачен, противник занял Амвросиевку. В принципе он уже отрезал нас от границы. ДНР была полностью под контролем противника. И большая часть ЛНР была под контролем противника. Действовал единственный пункт — Изварино, куда отошла одна из моих рот из Краматорска, и они значительно усилили там оборону.
И просто бы Донецк в итоге отсекли вообще от Шахтёрска, от агломерации Тараевский-Шахтёрск-Антрацит. На том участке было лишь несколько не очень мощных блокпостов на дороге и Саур-Могиле. А между ними были огромные дыры, куда можно было войти. Иловайск был пустой — не было гарнизона. В Оспино не было ни гарнизона, ни блокпостов.
Прибыв в Донецк, я в городе оставил только штаб, комендантскую роту. Один батальон перебросил в Петровский район — это юго-западная оконечность, которая была пустая. Остальные силы, и Краматорска, и Славянска, были сведены в бригаду, разбиты на три батальона и разведбат. Они сразу были брошены на Иловайск, Оспино. И я сформировал линию фронта.

Александр ПРОХАНОВ. Из своих частей?

Игорь СТРЕЛКОВ. Именно из своих частей. Потому что «Восток» мне не подчинялся. На личных контактах, с ними удавалось наладить взаимодействие. Они обороняли район Ясиноватой, район Авдеевки, Песков, Карловку. На Карловке сборная солянка была: сначала там были люди Безлера. Потом они ушли, мне пришлось туда посылать своих. Потом я приказал отходить, прорываться оттуда, потому что их отрезали от нас, не было смысла в окружении две роты терять.
Если бы мы не сформировали этот южный фас, думаю, что всё бы закончилось очень быстро. Если бы мы остались в Славянске, то через неделю, максимум через две, Донецк бы пал. А выйдя, мы сорок суток держали Донецк до прихода «отпускников». Хотя последние дни были просто отчаянные. Когда мы вышли из Донецка, то пробили коридоры на Россию в районе Марьинки, Кожевино, Бровки. Одновременно пробили себе коридоры для снабжения и отсекли в Яково всю группировку противника.
Мы коридор продержали с очень большими потерями, погиб цвет Третьего штурмового батальона в этих боях. Когда мы пробивали коридор, в боях под Марьинкой потеряли убитыми и ранеными 120 человек за двое суток — в основном от артиллерийского огня, от авиаударов. Убитых было более 30. Для меня это гигантские потери.
И на момент прорыва «отпускников» у меня батальон КЭПа был рассечён на две части: часть оборонялась в Снежном, а часть, вместе с разведбатом, оказалась прижатой к границе, отрезана.
К тому же мне постоянно приходилось снимать роты с Донецка, бросать на другие участки. К примеру, сначала мне роту шахтёров и противотанковый взвод пришлось бросить в Дебальцево. Потом то же самое пришлось делать с Красным Лучом. Потом начались бои под Иловайском. На момент прорыва нас настолько растащили, что у меня и военная полиция в бой пошла — в Шахтёрске воевала. В Донецке из нашей Славянской бригады остался практически только один батальон из двух рот, который прикрывал Петровский район. Батальон Каменска тоже почти весь ушёл из Донецка. И остались тылы: снабжение, комендантская рота, которая в основном состояла из стариков и необученных, боевая ценность которых могла быть только в городе в уличных боях, а не в активных боевых действиях.
Какие-то резервы были у «Оплота» и «Востока», но «Оплот» мне подчинялся частично, «Восток» вообще не подчинялся. Меня упрекают, что я не навёл там порядок. Но у меня был простой выбор, когда я из Славянска зашёл: либо срочно формировать фронт против противника, либо устраивать переворот. Но Донецк на тот момент был совершенно мирный город. Народ загорал, купался, спортсмены тренировались, люди в кафе пили кофе. Как в Москве летом, так и в Донецке было. И меня бы никто не понял. Хотя мои солдаты рвались всех этих тыловых арестовать, разогнать. Но я понимал: стоит развернуть гражданскую войну — тут-то нас всех и хлопнут! Я решил, что худой мир лучше доброй войны, и сознательно ушёл от этого.

Александр ПРОХАНОВ. Были в этой критической обстановке намерения и из Донецка уйти, силы-то неравные были опять?

Игорь СТРЕЛКОВ. Меня же обвиняют, что я хотел оставить Донецк. Рассказываю честно: в какой-то момент я перестал верить, что помощь из России вообще придёт. Просто перестал верить! И никто не мог мне это гарантировать.
Критический момент для меня, как командира, был во время прорыва в Шахтёрске. Когда они выбили нас из Дебальцево, и просто усиленная колонна 25-й бригады украинской пошла на Шахтёрск, вошла в город. Когда они заняли Дебальцево, я уже понял, что следующий рывок сделают на Шахтёрск. Я снял с фронта, то есть выделил из других батальонов, две роты. И они уже стояли на погрузке. И в момент, когда противник вошёл в Шахтёрск, одна моя рота двигалась туда, а другая была на погрузке двигаться туда. Соответственно, сразу после этого я снял ещё две роты, потом ещё одну, отправил туда бронегруппу «Оплота», то есть создал группировку. При этом обнажал я именно Донецк. Потому что был уверен: если противник и сунется в Донецк, то тут на улицах мы как-нибудь его задержим, а сдать Шахтёрск — означало полностью всё потерять.
Поскольку у нас была полупартизанская армия, грузились мы долго. Передвигались тоже долго. У всех ополченцев — семьи, они из Славянска вывезены были. И мы лишь частично успели упредить их. Одна рота всё-таки вошла в Шахтёрск и не дала его занять. Но укры перерезали дорогу между Шахтёрском и Торезом. Потом их с этой дороги с трудом выбивали.
Бои были целую неделю, командовал Царь — Кононов. Поэтому я и поддержал его кандидатуру на пост министра обороны — как командир батальона он показал себя очень хорошо. У него был усиленный батальон. Четыре Славянских роты, моя рота военной полиции, бронегруппа «Оплота», батареи… Всем этим он нормально маневрировал. Выбил 25-ю бригаду, разгромил её с достаточно небольшими потерями со своей стороны.
В момент, когда противник перерезал дорогу между Шахтёрском и Терезом, у меня наступил психологический кризис, я начал думать о том, что делать, подумывал переносить штаб в Шахтёрск или Снежное и готовить эвакуацию Донецка. Потому что понимал: если помощи не будет, то надо хотя бы спасти людей.

Александр ПРОХАНОВ. Вы не должны этот момент характеризовать как психологический перелом. Я внимательно следил за процессами, за динамикой ваших выступлений и, может быть, за динамикой вашей судьбы. И считаю, что вы всё делали правильно. Всё делали правильно! Исходя из реальных соотношений сил, иначе вы не могли поступать. С другой стороны, всё, что вы делали, — это мессианский подвиг.

Игорь СТРЕЛКОВ. Почему говорю, что перелом был? Потому что в тот момент я приказал готовить штаб к свёртыванию, всем штабникам грузиться. Люди не обсуждали мои приказы, потому что мне верили. И сам я выехал в Шахтёрск вперёд. Но в этот момент дорога была перерезана. Я целый день там пробыл, поговорил с бойцами, посмотрел. В течение дня я практически бригадой Шахтерской не управлял, видел, что Царь нормально справляется и вмешиваться в действия командира не хотел. К вечеру, пообщавшись с людьми, я принял решение не оставлять Донецк, хотя до этого планировал не Донецк сначала оставить, а Горловку. И за счёт горловского гарнизона прикрыть северный фас Донецка и линию на Шахтёрск. Потому что у нас там образовалась огромная, ничем не прикрытая дыра. Но тут ещё сыграло роль то, что в Горловке стоял Боцман, и он отстоял Горловку. Боцман поступил абсолютно правильно: он моему приказу готовить эвакуацию не подчинился. А на следующий день этот приказ отменился сам собой. Я понял: в той ситуации, что сложилась, мы не сможем организованно вывести войска ни из Донецка, ни из Горловки. Нам отрезали последнюю дорогу, а полевые дороги очень неудобные. Я воочию представил эвакуацию Донецка и Горловки — колонны беженцев, расстреливаемые на дорогах со всех сторон. Понял, что лучше принять бой в Донецке, чем все эти прорывы. Вечером я вернулся в Донецк и уже, несмотря на всю тяжесть ситуации, не планировал ни переноса штаба, ничего.
Это я ответил на вопрос, был ли план сдачи Донецка. Был план не сдачи Донецка, а намерение как вариант оставление Донецка с целью вывода и спасения людей, сил и средств.

Александр ПРОХАНОВ. Выравнивание фронта и бросок на Мариуполь — это всё только «отпускники» делали, или ополченцы тоже участвовали?

Игорь СТРЕЛКОВ. Отдельные подразделения ополчения были им подчинены. Но в основном на Мариуполь наступали «отпускники». Когда они ушли, зыбкая осталась и линия фронта, и возможности.
Во-первых, Мариуполь был пустой, там двое суток не было украинских военных, можно было взять без боя. Но был приказ не занимать. Не просто приказ остановиться, а приказ ни в коем случае не занимать. Так же Волноваху можно было занять.
Почему я и говорю, что события похожи на события в Крайне: там Югославская народная армия остановилась буквально за шаг до решающей победы.

Александр ПРОХАНОВ. Игорь Иванович, а как вы вообще в эту войну спикировали?

Игорь СТРЕЛКОВ. Я был советником у Аксёнова в Крыму. Он человек огромной харизмы, умный, грамотный, здравомыслящий, талантливый. Я командовал единственным подразделением крымского ополчения: рота специального назначения, которая выполняла боевые задачи. Но после боя за картографическую часть, когда двое погибло (а я этим боем командовал), рота была расформирована, люди разъезжались.
Когда произошли события в Крыму, было понятно, что одним Крымом дело не закончится. Крым в составе Новороссии — это колоссальное приобретение, бриллиант в короне Российской империи. А один Крым, отрезанный перешейками враждебным государством — не то.
Когда украинская власть распадалась на глазах, в Крым постоянно прибывали делегаты из областей Новороссии, которые хотели повторить у себя то, что было в Крыму. Было ясное желание у всех продолжить процесс. Делегаты планировали у себя восстания и просили помощи. Аксёнов, поскольку на него такой груз свалился, он по 20 часов в сутки работал, попросил меня заниматься северными территориями. И он сделал меня советником по данному вопросу. Я стал работать со всеми делегатами: из Одессы, из Николаева, из Харькова, Луганска, Донецка. У всех была полная уверенность, что если восстание разовьётся, то Россия придёт на помощь. Поэтому я собрал неразъехавшихся бойцов роты, набрал добровольцев. Собралось 52 человека.
На Славянск вышли совершенно случайно. Нам нужен был средний город. 52 человека — это сила в более-менее небольшом населённом пункте. И мне сказали, что в Славянске наиболее сильный местный актив. Этот вариант мы оценили как оптимальный.

Александр ПРОХАНОВ. Как обрастало людьми, подразделениями ваше движение?

Игорь СТРЕЛКОВ. Когда мы приехали в Славянск, на базе нас встречало человек 150-200. И они участвовали в штурме УВД с нами. В УВД было достаточно много оружия — под сотню автоматов и 100-150 пистолетов. Люди сразу вооружились. Часть, правда, растащили.
На следующий день мы заняли Краматорск: я отправил туда казачье подразделение — 30 человек. И пошло-поехало. Дальше всё зависело только от наличия оружия. Первые месяцы добровольцев было много, но нам нечем было вооружать. Когда начались боевые действия, полилась реальная кровь, число добровольцев поуменьшилось.
Но всё равно их было немало. Мне докладывали цифры: к концу мая по Донецкой республике записалось добровольцев 28 тысяч человек. 28 тысяч человек реально ждали оружия. Если даже половину отмести: криминальные элементы, случайные, то даже половина — это 14 тысяч человек. Если бы у нас было оружие, то ситуация развивалась совсем иначе, чем она развивалась. К моменту моего отбытия из Донецка у нас под ружьём и 10 тысяч не было. В Славянской бригаде по спискам было около 9 тысяч. Но из них комбатантов, то есть непосредственно бойцов, около 5 тысяч. Остальные — тыловики, повара, волонтёры, снабжение…

Александр ПРОХАНОВ. Когда вы воевали в Славянске, вы были только военным или чувствовали себя и политиком? Люди, обращаясь к вам, спрашивают: «Кто ты, Стрелок?»

Игорь СТРЕЛКОВ. Честно говоря, я не собирался ни в коей мере не то что заниматься политикой, но даже светиться. В Крыму я тоже многое сделал. Переговоры по сдаче штаба флота я начинал, ходил туда в одиночку, беседовал со всем штабом. Но факт в том, что я нигде не засветился. Да, где-то на фотографиях какой-то полковник. Я же не говорил, что в запасе или отставной. Для решения моих тактических задач было выгодно, чтобы меня все считали действующим. При этом я нигде не кричал, что я действующий. Просто говорил — полковник. А сами додумывайте. Ну, вот и думали: какой-то полковник. То, что я отставник, знали несколько человек. А остальные думали, что хотели. Ни фамилии, ни имени моего не знали.
Так же я планировал вести себя и в Славянске. Собирался найти харизматического лидера и оказать помощь как советник. Первое время я так и поступал. Поэтому Пономарёв всё время мелькал. Он — народный мэр. был очень активным. Был полезен в своё время. Потом всё пошло иначе. И я не нашёл никого, кого можно было бы двигать в качестве политического лидера.
А потом просто пришла команда засветиться: приедет Денис Пушилин, его полностью поддержать. Хотя я и так все мосты сжёг, без документов там был, все бойцы оставили документы при переходе границы, но это отрезало возможности для отступления как такового вообще.
Как только я без маски, без «балаклавы» выступил по телевизору с Пушилиным, во-первых, все поняли, кто такой Стрелок. Хотя и до этого знали, что реально я командую, перехват уже был опубликован, был мой фоторобот, но тут увидели меня воочию. Тут же меня вычислили, повезли на квартиру в Москве. Я этот момент не учитывал: и не успел даже родственников предупредить. Родственников я вообще в курс никогда не вводил: что я, где, как. В результате я понёс потери в личном плане из-за этой засветки, потому что не могу жить у себя, пользоваться своей библиотекой. Не говоря о том, сколько пережили мои родственники, которые обо всём узнали тоже по телевизору. Всю войну в Славянске у меня была военная диктатура. А дальше я не лез.

Александр ПРОХАНОВ. Вы считаете, что ваш опыт — чисто военный, не политический. Вы были министром обороны, командиром бригады?

Игорь СТРЕЛКОВ. В Славянске был батальон, бригады не было. Первый славянский добровольческий батальон. Было знамя, штандарт. До выхода из Славянска я фактически не осуществлял никакого влияния на Донецк в качестве министра обороны. Я постепенно выстраивал фронт. Реально мне подчинился Мозговой, я ему иногда ставил задачи. В строевом отношении он мне не подчинялся, но в тактическом. оперативном — подчинялся. Я рассматривал свою линию фронта по линии Лисичанск—Красный Лиман. Гарнизон Славянск подчинялся, Краматорск подчинялся, Дружковка—Константиновка. Какое-то время мне подчинялась и Горловка, Безлер, потому что я помог ему, — послал отряд на зачистку города, без моего отряда он бы его не взял под контроль.

Александр ПРОХАНОВ. Мне кажется, всё, что произошло тогда в Славянске и Донецке с вами, так или иначе связано с восстановлением государства. И вы участвовали не просто в восстановлении военной организации, но и государства в целом. То есть у вас была сознательно или бессознательно политическая роль, вы стоите у истоков установления государства.

Игорь СТРЕЛКОВ. В тот момент я отлично понимал, что наедине Донецк и Луганск биться против укров не смогут. Тем более — при отсутствии собственной военной промышленности, дееспособного правительства из местных. А изначально я исходил из того, что повторится крымский вариант — Россия войдёт. Это был самый лучший вариант. И население к этому стремилось. Никто не собирался выступать за Луганскую и Донецкую республики. Все изначально были — за Россию. И референдум проводили за Россию, и воевать шли за Россию. Люди хотели присоединения к России. Российские флаги были везде. У меня на штабе был российский флаг и у всех. И население нас воспринимало под российскими флагами. Мы думали: придёт российская администрация, тыл будет организован Россией и будет ещё одна республика в составе России. И о каком-то государственном строительстве я не думал. А потом, когда понял, что Россия нас к себе не возьмёт (я себя ассоциировал с ополчением), для нас это решение было шоком.

Александр ПРОХАНОВ. Оно не окончательное.

Игорь СТРЕЛКОВ. У нас ничего нет окончательного, в том-то и дело. Война идёт полгода, а мы до сих пор не знаем: «едына» Украина, не «едына» Украина. Что для нас важнее: газовые поставки или русское население на Юго-Востоке?

Александр ПРОХАНОВ. Хотелось бы, чтобы и то, и то. Но не получается.

Игорь СТРЕЛКОВ. А если не получается, то всё-таки, что важнее? Мне докладывают, что ежедневно в Донецке бомбят. Каждый день присылают полные списки попаданий: куда что попало, где какой снаряд. Вот, накануне, с двух ночи до пяти утра разносили город просто. Разносили! В один из дней с раннего утра до позднего вечера — разносили. Ещё немного — и превратят в Сталинград. А мы будем торговаться по сотне за нефть. И получается, что в торговом отношении мы с Украиной сотрудничаем, помогая ей выжить, а на фронте воюем.
Вообще, если бы я был нацелен захватить власть в ДНР, я бы смог захватить, никаких проблем. Когда я приехал из Славянска в Донецк, все ждали, что я захвачу власть. Но у меня была задача защитить республику, а не захватить власть. Я бы с удовольствием туда вернулся. И я считаю, что всё делал правильно…

Александр ПРОХАНОВ. Я тоже так считаю.

Игорь СТРЕЛКОВ. Но спусковой крючок войны всё-таки нажал я. Если бы наш отряд не перешёл границу, в итоге всё бы кончилось, как в Харькове, как в Одессе. Было бы несколько десятков убитых, обожженных, арестованных. И на этом бы кончилось. А практически маховик войны, которая до сих пор идёт, запустил наш отряд. Мы смешали все карты на столе. Все! И с самого начала мы начали воевать всерьёз: уничтожать диверсионные группы «правосеков». И я несу личную ответственность за то, что там происходит. За то, что до сих пор Донецк обстреливается, — я несу ответственность. За то, что Славянск оставлен, конечно, я несу ответственность. И за то, что он не освобождён, я тоже несу ответственность.
Но, поскольку «за неимением гербовой, пишем на простой», — мы создаём движение, чтобы хотя бы так, гуманитарно оказывать поддержку ополчению.
Сказать, что мы их обеспечиваем, нельзя. Но мы помогаем реально. Половина армии одета сейчас в зимнюю одежду, которую мы им поставили. Наша помощь идёт в войска. А обеспечить гуманитарной помощью население способно только российское государство. Только государство! Из госрезервов надо брать. На те деньги, что собираем, мы можем помочь ополчению, семьям, раненым, но и то далеко не всем.

Александр ПРОХАНОВ. Оглядываясь на свою жизнь, не думаете ли вы, что все переломы в вашей жизни, броски, войны — это результат какой-то таинственной логики, которая заложена даже не в вашу натуру, а в судьбу?

Игорь СТРЕЛКОВ. Я против любой мистики в этом отношении. Просто считаю, что в каждой ситуации надо поступать — не всегда получается, к сожалению, — правильно: «Делай, что должно, и будь, что будет».

Александр ПРОХАНОВ. Но сами ситуации возникают случайно или логично?

Игорь СТРЕЛКОВ. В той каше, что образовалась после распада Советского Союза, может быть всё что угодно. На войне встречаешь таких людей, которые ещё больше прошли и испытали. Я оказался под прицелом камер. Но встречал огромное количество людей, которые этого заслуживают намного больше. И прошедших больше, и более талантливых во многом. У меня воевал офицер, который знает три языка, ещё до Донецка прошёл пять войн. Совершенно уникальной судьбы. Но по каким-то несовпадениям эти люди находятся под спудом. Может быть, их час ещё настанет. Эта мистика — реальная случайность.

Александр ПРОХАНОВ. Но у мистики есть своё поле. Она где-то существует, где-то реализуется. И реализуется не среди звёзд, а в человеческих взаимоотношениях. Вы не примеряете на себя политический кафтан?

Игорь СТРЕЛКОВ. Очень хотят на меня этот кафтан примерить. Но честно — мне рутинная работа никогда не нравилась. Я — разведчик, кавалерист, как Денис Давыдов. Он всегда тяготился регулярной службой. Хоть дослужился до генеральских чинов, лучше всего проявлял себя как партизан.
Я — человек прорыва, всегда иду на острие. Самые большие успехи, что у меня лучше всего получалось, — там, где надо было идти первым, проломить, зародить, начать строить. Дальше должны приходить другие — строить. Это — во-первых. А во-вторых, я не обладаю необходимыми навыками. Если идти в политику, то я мог бы себя проявить именно в переломные моменты. Рутина мне противопоказана. Я и сам заскучаю, потеряю интерес. Сейчас у нас относительно стабильная ситуация. У нас политика построена по принципу: замазался — добро пожаловать. Есть на тебя крючок — значит, можно с тобой работать. А честному человеку сейчас в политике делать нечего. Надеюсь, что-то изменится. Всё-таки война, она многое меняет.

Александр ПРОХАНОВ. В русской истории военные были неудачными политиками. Они почему-то не умели вписать себя в политику, даже когда были военными аристократами. Несчастная судьба декабристов. Поразительно вели себя военные в последние дни романовской империи…

Игорь СТРЕЛКОВ. Там была просто измена.

Александр ПРОХАНОВ. Вот военные так и занимались политикой — отдали власть Гучкову, Шульгину. А Тухачевский? Не сумел ничего сделать. Жуков был хозяин страны, власть в его руках была абсолютная. Он передал её Хрущёву.

Игорь СТРЕЛКОВ. У военного подспудно заложена функции подчинения.
Александр ПРОХАНОВ. Только не у латиноамериканского…
Игорь СТРЕЛКОВ. Латиноамериканские военные в основном и занимаются тем, что друг друга свергают. А мировых войн они не выигрывали.
Александр ПРОХАНОВ. А у турецких военных? Нет, там другие военные традиции. Русские военные всегда, реально получив власть, отдавали политикам, которые потом с ними же и расправлялись.
Игорь СТРЕЛКОВ. Я не совсем военный в классическом смысле. Командование такого рода для меня скорее случайно. Я — спецслужбист.
Александр ПРОХАНОВ. Как спецслужбист, вы имеете шанс стать крупным политиком.
Игорь СТРЕЛКОВ. Политика сейчас — это манипулирование выборами. Ложь с экрана, ложь везде. Главное качество политика — вертеться, как флюгер. Я не умею вертеться, как флюгер, и не желаю уметь. Я хочу умереть честным человеком. И лгать не буду ни с экрана, никак. Если я не могу сказать честно, то лучше ничего не скажу. Я могу обойти какие-то темы, не более того. Лгать напрямую я не буду. Категорически не хочу.
В современном политическом устройстве для меня места нет, я это прекрасно понимаю.
Александр ПРОХАНОВ. Может, в настоящий момент нет. Но история переменчива, особенно русская история. В ней заложена огромная динамика. Я всей кожей чувствую, что временны, эти тишина и перемирие абсолютно иллюзорны. Самое дорогое у человека — это репутация. У вас огромная репутация.
Игорь СТРЕЛКОВ. Её сейчас пытаются утопить.
Александр ПРОХАНОВ. Не обращайте внимания. Шлейф, что на вас навешивают, смехотворен. Может быть, у вас будут искушения, будут чародеи, которые захотят вас очаровать. Ждите, когда труба опять затрубит.

Игорь СТРЕЛКОВ.
Надеюсь, что дождусь.
Александр ПРОХАНОВ. Иерихонские трубы всегда наготове, не волнуйтесь.
Игорь СТРЕЛКОВ. Главное, чтобы медные не зазвучали.
Александр ПРОХАНОВ. Медные вы уже прошли, остались иерихонские. Стрелков занял своё место в русской истории. Он совершил то, что мог совершить. И это, дорогой Игорь Иванович, драгоценный ресурс нашей с вами исторической реальности.

Линк: http://chervonec-001.livejournal.com/33869.html

Игорь Стрелков отвечает на вопросы

Сергей Шаргунов: Игорь Иванович, что будет дальше с Донецкой и Луганской республиками? Они состоятся или их ждет совсем непонятное будущее?

Игорь Стрелков: Я очень надеюсь, что они будут, несмотря на все препятствия и крайне тяжелое положение, в котором сейчас находятся. Я надеюсь, что Новороссия состоится. И состоится в качестве единого союзного с Россией государства.

С.Ш.: Была «русская весна», так называли тогда происходившее. По сути, бескровное соединение Крыма с Россией. Было «русское лето» — множество убитых в Донбассе. Сейчас надвигается «русская зима». Донбасс может оказаться в условиях настоящей гуманитарной катастрофы. Это так?

И.С.: Он уже в состоянии гуманитарной катастрофы. Особенно в районах, которые находятся в прифронтовой зоне. Ведь когда мы говорим о том, что сейчас происходит в Донбассе, надо не забывать, что идет война. После так называемого минского перемирия, которое было только на бумаге и было выгодно только украинской стороне — никак не Донбассу и никак не России — после этого ни одного дня не было спокойствия на фронтах. А сейчас, когда украинская сторона фактически открыто отказалась от условий минского перемирия, так там вообще отчаянное положение. Донецк обстреливается так, как он не обстреливался до Минска. Непрерывные жестокие обстрелы. Обстрелы всех остальных населенных пунктов. Фактически вся территория Донецкой и Луганской республик простреливается насквозь за исключением совсем уж глубоких городов типа Антрацита.

С.Ш.: После вашего отъезда вы получаете информацию, что происходит?

И.С.: Естественно.

С.Ш.: У вас есть надежные контакты там?

И.С.: Я получаю ежедневно информацию по электронной почте и по телефону. Я не скажу, что мне докладывают командиры и политические деятели, которые там действуют, поскольку я не являюсь сейчас их начальником, но они считают своим долгом поставить меня в известность о том, что происходит.

С.Ш.: Как вы считаете, насколько возможно возобновление полномасштабной войны?

И.С.: Так, собственно, и идет полномасштабная война. Единственное, она носит позиционный характер.

С.Ш.: Я имею в виду движение танков и прочее…

И.С.: Она неизбежна, просто неизбежна. Украинская сторона никогда не скрывала, даже в дни минского перемирия, намерения вернуть Донбасс под свою диктатуру. И будет это реализовывать. А после этого будет Крым. И все наши политики, которые говорят всерьез о каких-то соглашениях, о перемирии с украинской стороной, откровенно лгут. В первую очередь, я считаю, лгут те, кто ответственен за эти минские соглашения. Они прекрасно знают, что украинская сторона никогда не смирится, до военного разгрома своего, с отделением Новороссии. Но они сознательно лгут, исходя из своих тактических интересов, которые не имеют ничего общего с интересами России и Новороссии.

С.Ш.: Во время славянской осады вы превратились в символ. И по-прежнему остаетесь человеком-легендой для многих. Вы были готовы к этому?

И.С.: Абсолютно нет. Более того, в мои планы совершенно не входила никакая публичная известность. Допустим, когда начиналась славянская эпопея, я планировал сделать все как в Крыму, и надежда была, что все будет по крымскому сценарию. То есть планировалось помочь местным лидерам и ополченцами установить народную власть, провести референдум, присоединиться к России, а это было нашей общей целью и их целью в первую очередь. Которую им никто не навязывал, это было их искреннее желание. И после этого также, не выйдя из тени, исчезнуть оттуда, как и из Крыма.

С.Ш.: Про Крым я еще спрошу. А как вы сейчас ощущаете эту известность? Она вас тяготит, что-то в вас самом поменялось?

И.С.: Вначале, когда возникла острая необходимость и, скажем так, мне решительно порекомендовали засветиться, я ощущал очень большое неудобство, колоссальнейшее неудобство, поскольку в течение всей своей службы я привык к непубличности. Я привык действовать, принимать решения, и очень ограниченный круг людей знал о моей предыдущей службе, о том, в каких операциях я участвовал, о подробностях этих операций. Соответственно, было крайне неудобно, но сейчас я, немножечко привык к вниманию прессы. Более того, иду на контакты с прессой. Я осознаю необходимость этого не в целях самораскрутки или пиара, а в целях и интересах движения.

С.Ш.: Движение называется «Новороссия»?

И.С.: Да, движение «Новороссия», которым мы надеемся объединить все негосударственные общественные силы, которые реально хотят помогать Новороссии, скоординировать их деятельность, чтобы она приносила наибольший эффект.

С.Ш.: Речь прежде всего о гуманитарной поддержке?

И.С.: Речь полностью о гуманитарной поддержке. В первую очередь мы собираемся оказывать помощь снаряжением, обмундированием, продовольствием — всем небоевым снабжением. Второе — поддержка самих ополченцев и членов их семей, которые находятся не в самом лучшем положении. И очень важный сектор — это помощь раненым, которая крайне недостаточная. Более того, Донецкая и Луганская республики не имеют возможности оказывать реальную помощь. Хотя раненые после лечения, особенно увечные, оказываются в отчаянном положении — не получают ни пенсий, ни довольствия, ничего. Соответственно, на территории России, они тоже не имеют никакого статуса, большинство из них лечатся здесь, и мы стараемся взять на себя как можно больше помощи людям, которые защищали Россию и отдали очень многое для ее защиты. Наконец, помощь семьям погибших. И еще одна составляющая — информационная. Все-таки мы от нее не отказываемся. Мы считаем, что поддержка идеи Новороссии крайне необходима. У нас пытаются заболтать вообще проблему существования Новороссии и сделать вид, что население Донецкой и Луганской областей поднялось, для того чтобы выторговать себе некие права. Неправда — население Донецкой и Луганской областей поднялось за присоединение к России. И когда Россия отказалась по ряду внешнеполитических соображений от их присоединения по крымскому образцу, они, скрепя сердце, стали сражаться за свой суверенитет. За суверенитет в союзе с Россией.

С.Ш.: В ваших планах нет возвращения туда?

И.С.: На данный момент возвращение мое туда невозможно. И более того, нецелесообразно. Могу пояснить почему. Понимаете, в той ситуации, которая сложилась, моя фигура является неприемлемой для Киева. Пока идут эти бессмысленные переговоры с Киевом, пока газовая составляющая важнее, чем судьбы миллионов русских, мое возвращение невозможно… Оно будет воспринято так называемыми партнерами крайне негативно. Кроме того, сейчас во главе обеих республик люди, которые не очень хорошо воспримут мое возвращение. Хотя бы потому, что очень большое недовольство существует в ополчениях и Луганской и Донецкой республик, и мое появление там в любом качестве, даже рядовым, может стать магнитом, который будет притягивать всех недовольных. Во-первых, я сам этого не хочу, во-вторых, я считаю, что это деструктивно, каковы бы ни были лидеры. Плотницкого я не знаю, Захарченко я знаю достаточно хорошо. Он храбрый командир.

С.Ш.: Вы с ним познакомились уже там?

И.С.: Да, в Донецке.

С.Ш.: То есть уже после Славянска?

И.С.: Да, конечно. В Славянске он не был. Но его некоторые решения, и в первую очередь подписание минских соглашений, я расцениваю негативно. Тем не менее, я считаю, что в условиях боевых действий недопустима никакая оппозиция, тем более вооруженная. Понимая, что мое возвращение в Донецк вызовет образование данной оппозиции и ситуацию двоевластия, я, конечно, туда без каких-либо полномочий вернуться не могу.

С.Ш.: Почему ушли?

И.С.: Была сделана ставка на якобы мирное урегулирование, ошибочная ставка, на мой взгляд, и ошибочность эта видна, по-моему, просто невооруженным глазом. В связи с этой ставкой мое пребывание было признано нецелесообразным. И в том числе, не скрою, это производилось путем определенного шантажа и прямого давления — путем прекращения поставок помощи с территории России. Я об этом говорю открыто. Единственное, что хочу сказать, что не сопротивлялся достаточно сильно, потому что я все-таки российский офицер запаса и ощущаю долг перед страной. Даже если не согласен с каким-либо решением политического руководства России, я все равно доложен его выполнять.

С.Ш.: Вы постоянно находились на грани гибели, потому что Славянск обстреливали, а город был в плотном кольце. Каково жить рядом со смертью?

И.С.: Знаете, для меня эта военная кампания пятая по счету. И, пожалуй, она была самой безопасной из всех предыдущих, именно для меня как для индивидуума, как для живого существа. Потому что я командовал достаточно большим подразделением, потом уже соединением, потом я руководил армией, если это можно назвать армией — это какая-никакая армия. Большую часть времени я проводил в штабе. Конечно, я выезжал на позиции, в том числе во время активных боевых действий, во время обстрелов… Но сказать, что я проявил какой-то супергероизм в качестве именно бойца, я не могу. Вопрос в другом: для меня более тяжелым было ощущение огромной, колоссальной ответственности. Вот это действительно изматывало намного больше, нежели ощущение физической опасности. Я понимал, что отвечаю за судьбы тысяч и тысяч.

С.Ш.: За вашу голову назначали суммы. Были и есть те, кто заинтересован вас устранить.

И.С.: Сами понимаете, какой бы получила украинская сторона козырь, если бы меня, допустим, поймали и доставили в Киев или Гаагу. Современная химия позволяет сломать волю любого человека независимо от того, хочет он или не хочет. Времена, скажем так, краснодонцев, молодогвардейцев прошли. У немцев не было таких средств, которые разработаны сейчас. В этой связи, я представляю даже определенную опасность как секретоноситель, если можно так выразиться.

С.Ш.: Много секретов знаете?

И.С.: Конечно. А что касается личного, то есть сохранения жизни, меня это в меньшей степени волнует. Я считаю, что каждому человеку что предписано, то предписано… Скажем так, кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Главное — делать, что должен, и будь, что будет. В данном случае этот принцип (кто-то его приписывает китайским мудрецам, кто-то императору Диоклетиану, кто-то Марку Аврелию) наиболее правильный, а для военного времени особенно.

С.Ш.: Что вас поддерживало в войне?

И.С.: Меня, конечно, поддерживала вера. Без веры, без понимания, что Бог нам реально помогает, а я лично уверен, что Бог нам помогал, потому что некоторые вещи невозможно объяснить рационально, без этого мы бы не выстояли.

С.Ш.: Случались чудесные ситуации?

И.С.: Да сколько угодно… Сплошь и рядом. Чудесно хотя бы то, что нас не уничтожили в первые дни. Чудесно то, что все планы противника по нашему уничтожению, срывались. Чудесно то, что мы, особенно в Славянске, при минимальных потерях наносили противнику несоизмеримо больший ущерб. Если посмотреть в ретроспективе на оборону Славянска — с несколькими десятками вооруженных людей противостоять всему государств Украина, пусть оно и находилось в состоянии развала и анархии, но все равно государство и силы его несоизмеримы – это чудо. Они нас могли передавить просто как мух. Но такого не произошло из-за какого-то стечения обстоятельств, которые имеют, наверное, каждое по отдельности рациональное объяснение.

С.Ш.: Войны в Приднестровье и на Балканах, где вы были, и эта война — что между ними общего?

И.С.: Все это гражданские войны. Воюют люди, которые говорят на одном языке. Идеологическое разделение, не национальное. В Боснии это религиозное разделение. Но воюют братья…

С.Ш.: Приднестровье все-таки сражалось за русский язык, нет?

И.С.: Да, но в подразделениях, которые воевали против кишиневских формирований, были и молдаване, и украинцы, и русские. Был весь интернационал. Были и гагаузы. С той стороны тоже, кстати, были русские. Допустим, нам в Бендерах противостоял отряд полиции особого назначения – ОПОН. Там русских было достаточно много, которые еще с советских времен служили в ОМОНе и автоматически стали ОПОНовцами, и автоматически поехали подавлять своих братьев. Хотя, конечно, там тоже на знаменах у кишиневских войск был радикальный национализм — причем даже не молдавский, а румынский.

С.Ш.: Крым ваших рук дело?

И.С.: Я принимал участие в мероприятиях, но сказать, что это моих рук дело – я, конечно, не могу. Там моя роль была достаточно скромной, хотя в некоторых вопросах немаловажной.

С.Ш.: Я помню, как прилетел туда в конце февраля и наблюдал, каким авторитетом вы там пользовались. У меня сложилось впечатление, что вы разруливали дела.

И.С.: Я вначале принимал достаточно серьезное участие. Потом, по мере того, как ситуация развивалась, я отошел в тень и занимался просто формированием роты специального назначения, потом батальона специального назначения. И содействием российским войскам.

С.Ш.: А в каких числах вы оказались в Крыму? Когда все началось? Сразу после майдана?

И.С.: За двое суток до начала всего.

С.Ш.: То есть вот, когда поднялся Севастополь…?

И.С.: Я уже находился в Крыму.

С.Ш.: И вы видели происходившее своими глазами?

И.С.: Я руководил занятием аэропорта в Симферополе. Потому что там была нерешительность определенная. Поэтому приходилось, что называется, быть играющим тренером.

С.Ш.: А вы наблюдали столкновение между русскими активистами и крымско-татарскими активистами?

И.С.: Нет. Непосредственно не наблюдал.

С.Ш.: Но уже были там?

И.С.: Да, я был там.

С.Ш.: Вы знали до этого Сергея Аксенова?

И.С.: Да, знал. Я с ним познакомился во время принесения даров волхвов. В Симферополе, он тогда произвел на меня очень хорошее впечатление, очень серьезное. Он харизматичный человек. Когда его обвиняют в каких-то грехах прошлого, я могу сказать: вот это человек, который способен подняться над своим прошлым, способен развиваться – и это однозначно. Он очень умен, энергичен. Обладает всеми качествами крупного политического лидера, и я надеюсь, что Крым это не последняя ступенька в российской государственной службе, которую он занимает. Большая трагедия, что в Донецке не было такого человека. Когда я входил на территорию Донецкой области, я надеялся, что смогу найти вот такого же лидера и стать при нем советником, то есть повторить то, что было в Крыму.

С.Ш.: Это вы нашли Аксенова?

И.С.: Знаете, есть разные мнения по данному поводу. Дело в том, что Сергей Валерьевич, общался с очень многими людьми, в том числе он общался и со мной.

С.Ш.: Вы сразу из Крыма поехали в Донбасс?

И.С.: Ну, в общем, да. На одни сутки побывал в Москве. После этого вернулся в Крым и где-то через неделю, или через десять дней, отправился.

С.Ш.: У вас было много человек?

И.С.: Пятьдесят два человека.

С.Ш.: Что стало с этими людьми?

И.С.: Кто-то погиб. Погибло довольно много людей. Я думаю, что не меньше четверти из них погибли или получили серьезные ранения.

С.Ш.: А кто эти люди?

И.С.: Большинство граждане Украины. Много крымчан. Россиян было, может быть, процентов двадцать. То есть тот же Моторола.

С.Ш.: То есть Моторола тогда приехал?

И.С.: Моторола вместе с нами переходил границу. В Крыму я его отобрал из числа добровольцев, которые переходили к нам из других подразделений и крымского ополчения.

С.Ш.: Как получилось так быстро из пятидесяти человек вырасти целому войску?

И.С.: Сразу отвечу на тот вопрос, который должен последовать за этим. Почему Славянск? Когда мы перешли границу, у нас не было четкого определенного плана, куда нам идти. Я понимал, что с такой небольшой группой идти на Луганск или на Донецк не имеет смысла. Это города-миллионики, в которых пятьдесят человек утонут просто. Растворятся без видимого эффекта. Сразу мной была поставлена задача для себя – найти какой-то средней величины населенный пункт. С одной стороны, достаточно значимый, с другой стороны, в котором мы сможем быстро установить народную власть. Власть, поддержанную народом. А не просто захватить… Это для украинской стороны выгодно и удобно рисовать нас террористами… Люди из местных нас встречали. Заранее, с машинами. То есть когда мы пешком вышли к трассе, нас там уже ждали.

С.Ш.: А вы переходили пешком?

И.С.: Пятнадцать-семнадцать километров мы шли маршем через границу. И вышли в условленном месте, которое заранее было подобрано теми, кто нас встречал. Соответственно был задан вопрос: где тот населенный пункт, в котором мы получим массовую поддержку? И назвали Славянск. Я посмотрел на карту. Конечно, это было далеко. Но выбирать особо не приходилось. Мы поехали в Славянск. Уже к моменту прибытия нас ждали около трехсот активистов, готовых к любым действиям вместе с нами. Сразу мы соединились с этой группой и пошли на штурм УВД. Через два часа мы взяли УВД, еще через час после этого – СБУ. Тогдашняя городская управа придерживалась нейтральной позиции, мы ее заняли без боя. Соответственно, к обеду весь город был в наших руках. Тем запасом оружия, которое было в УВД, вооружились местные добровольцы. Нас сразу стало где-то около 150 человек. И уже через два дня я выделил и отправил группу Керца, 28 бойцов, для занятия Краматорска. Что он, собственно говоря, проделал.

С.Ш.: То есть Славянск стал для вас точкой сборки?

И.С.: Славянск стал точкой, с которой мы начали распространять народную власть на территории республики. Население нас целиком поддерживало. Подавляющее число жителей Славянска открыто выражали нам свою симпатию. Они, правда, полагали, что мы — так называемые «зеленые человечки», поскольку одеты мы были в одинаковую униформу, примерно одинаково вооружены и достаточно хорошо снаряжены — за свой счет, естественно. И люди с большой радостью нас принимали. Они считали, что все повторяется как в Крыму.

С.Ш.: Москва вас не посылала туда?

И.С.: Нет, конечно.

С.Ш.: Каких размеров достигло войско Славянска и за какие сроки?

И.С.: До оставления Славянска в самом городе было тысяча двести штыков плюс там триста-четыреста военнослужащих, но тыловиков, потому что у нас было много молодежи, много женщин, много стариков, которые не могли нести службу в окопах, в активных боевых действиях. Где-то четыреста бойцов было к тому времени в Краматорске. Краматорский гарнизон нам подчинялся. Где-то пятьдесят человек в Дружковке. И около сотни в Константиновке. На николаевском и ямпольском направлении был батальон, около двухсот человек. В общей сложности получалось больше двух тысяч бойцов. А когда из Донецка я уезжал, славянская бригада вместе с присоединившимися подразделениями насчитывала примерно пять, пять с половиной тысяч человек. По спискам вообще было под десять тысяч, но немало тыловых подразделений, гуманитарных и снабженческих. С учетом того, что формирование происходило на коленке, при отсутствии специалистов и нормальной базы, трудно было вести точный учет людей. Но я знал численность самых боевых батальонов, которыми маневрировал, до человека.

С.Ш.: Каков процент среди ополчения местных людей?

И.С.: Девяносто процентов. Как было, так и осталось. Вот, допустим, в славянской бригаде процент россиян был вообще очень невелик. Всех, кто ехал к нам, перехватывали по дороге. Кого-то в Луганске Болотов, кого-то перехватывал Ходаковский, кого-то Захарченко. Я бы на их месте, наверное, то же самое бы делал. Усиливали свои подразделения. Славянск находится на уступе. К тому же он, начиная со второго мая, находился в полукольце. С каждой неделей это кольцо сжималось, и уже в конце июня мы находились в полном окружении и снабжались по единственной дороге, которая после падения Николаевки, была перерезана.

С.Ш.: Сил не хватало?

И.С.: Представьте себе осажденный город, где не хватает ничего. Не хватает оружия, не хватает боеприпасов. Где огромное количество людей стоит на баррикадах просто безоружными или с охотничьими ружьями. Город большой, с большим населением. Он со всех сторон обложен превосходящими во много раз силами противника. При этом город является центром сопротивления, которому подчиняется еще целый ряд других городов, защищенных еще хуже. Каждый человек на счету. Каждая гривна на счету. Каждый ящик патронов. Каждый грузовик. Каждая канистра бензина. Не хватает всего. Не хватает в первую очередь людей, организаторов.

С.Ш.: У вас сейчас есть какие-то сведения о происходящем в Славянске?

И.С.: Знаю, что на последних выборах в Раду, явки практически не было.

С.Ш.: Расстрел мародеров. Это были люди, заслуживающие такой кары?

И.С.: Заниматься расстрелами в условиях военных действий незаслуживающих людей может только маньяк. Удобно изображать из меня маньяка. Тем более что биография способствует, наверное. Я очень осторожно относился к человеческим жизням, как ополченцев, так и местного населения, всех… Но в условиях боевых действий, когда город на осадном положении, проявлять псевдогуманизм, значит, умножать жертвы. Проявить слабость иногда означает дать повод другим преступникам чувствовать безнаказанность. Единственная возможность, которая у меня была, поступать каким-то образом законно. А соблюдать законность на войне, в условиях несоблюдения законов крайне проблематично. Поскольку ни законы Украины, ни законы России вообще не предусматривают понятие «военное осадное положение», мне пришлось обратиться к единственному, самому близкому по времени указу от 22 июня 1941 года Комитета Обороны «О создании военных трибуналов». У нас все суды проводились по решению трибунала. Не все приговоры были обвинительными — были прецеденты, когда подсудимых оправдывали. Но действительно, мы расстреляли нескольких мародеров. Или эпизод, когда был казнен член Правого сектора, который в Краматорске ножом зарезал ополченца на баррикаде. Специально приехал в Краматорск, чтобы совершить убийство одного из сепаратистов, как он считал, одного из москалей. После этого он был схвачен. И после суда приговорен к смерти.

С.Ш.: Насколько было гуманным обращение с пленными в Славянске?

И.С.: Военнопленные, какие у нас были, их кормили точно так же, как солдат ополчения. Из одного котла. Я не мог, конечно, проследить за всем, но знаю, что никто с голоду не умер, никто от болезней не умер. Никто не был убит без суда. Были уничтожены несколько групп диверсионных. Но они были уничтожены в ходе боя, и я не сомневаюсь, что это было правильно.

С.Ш.: Вы знаете, что сейчас в условиях войны высокой степени достигает криминализация жизни в Донбассе. Вам удалось справиться с бандитизмом в Славянске?

И.С.: В Славянске – да. В Донецке у меня было для этого слишком мало времени и, кроме того, существовало очень много центров силы, которые или мне не подчинялись, или подчинялись частично, или подчинялись на особых условиях. Поэтому в Донецке мне не удалось навести такой порядок, какой у меня был в Славянске и в Краматорске.

С.Ш.: Как быть с растерянностью людей? Они погрузились в кошмар.

И.С.: Нужен порядок. Все государства, которые вели войны, в том числе и демократические государства, всегда в зоне боевых действий вводят военное законодательство. Чтобы навести порядок и обеспечить управляемость, необходимо разработать военное законодательство единое для обеих республик, потому что между ними нет моря. А что касается настроения населения, здесь больше зависит даже не от местных лидеров, а непосредственно от России. Донбассу требуется срочная масштабная помощь. Россия просто обязана, исходя из своих традиций, из долга перед русскими людьми, которые оказались разделенными предательством девяносто первого года, оказать эту помощь. Там люди сражаются за Россию. Россия обязана защищать своих. Иначе она теряет смысл как государство.

С.Ш.: Вы переживаете за то, что не получился там крымский сценарий? Чувствуете какую-то свою ответственность?

И.С.: Естественно, я ощущаю полную ответственность за все, что сделал. Поэтому пытаюсь хоть чем-то помогать ополчению и республикам. Потому что понимаю свою роль во всем. Но чувства вины никакого не ощущаю. Я выполнял свой долг, как я его видел. И, несмотря на некоторые ошибки, считаю, что свой долг исполнил. А вот то, что имел место саботаж со стороны ряда государственных чиновников — это другой вопрос. И это в большей степени их вина, нежели моя.

С.Ш.: Я читал ваши стихи и вашу прозу. Нет ли влияния Николая Гумилева на вас?

И.С.: Вы знаете, я с удовольствием читал стихи Гумилева. Больше того, у меня даже было в юности стихотворение в подражание Гумилеву. Правда, мне не очень близка его какая-то запредельная нехристианская мистика. А в целом, конечно, он мне очень нравится. По-моему, из лучших поэтов серебряного века…

С.Ш.: Вы, конечно, читали книги, связанные с гражданской войной на юге России, в Донбассе… «Дроздовцы в огне» Туркула… С какими чувствами вы приехали на ту землю? У вас возникли исторические аллюзии?

И.С.: Да, конечно. Я читал ведь не только непосредственно воспоминания и мемуары. Я работал и с документами белых и красных соединений, которые действовали на этой территории, и, естественно, Волноваха у меня сразу проассоциировалась с последним наступлением Врангеля в Северной Таврии. С наступлением, в котором как раз участвовала Дроздовская дивизия Туркула. И Мариуполь тоже… Очень было много параллелей с 19-м годом. Весь этот район был в зоне действия армии Батьки Махно. Конечно, вспоминались тяжелые бои 19-го, 18-го года, когда Донбасс переходил из рук в руки. Кстати, для меня вопрос, который еще не решен, что из себя представлял Славянский полк в составе армейского корпуса Слащева, того самого второго армейского корпуса, который насчитывал, согласно Слащеву, 100 штыков к моменту отступления в Крым. Было ли это название связано с именем города…

С.Ш.: Какая система власти вам ближе всего?

И.С.: Знаете, в моей системе ценностей существует такое понятие, нигде не реализованное на практике, возможно, являющееся вообще исключительно идеалистическим построением, — меритократия. Власть заслуг. Для того чтобы претендовать на политическую власть, нужно иметь заслуги перед страной, перед народом. Причем заслуги реальные, а не выдуманные. А у нас вместо реальных дел — имитация. Слишком многие попали во власть случайно, не благодаря своим действиям, а волею случая, где-то оказались троюродными бабушками двоюродного брата кого-то, или просто получили деньги и за эти деньги купили себе власть… Сейчас у нас, как и в позднюю советскую эпоху, все по законам Паркинсона: то есть все хуже, хуже и хуже. Система фильтров работает наоборот. По идее она должна пропускать лучших, самых способных… Но глядя на многих наших политиков можно констатировать, что серее, бездарнее и подлее может быть и не бывает.

Мы имеем дееспособного лидера страны, и прогнившую, никуда не годную в значительной своей части элиту. То, что приемлемо в условиях мира, совершенно неприемлемо в условиях войны. А война России объявлена. И Новороссия – это только один из фронтов. И война не закончится газовыми соглашениями. Происходящее сейчас в Новороссии один к одному напоминает ситуацию в Книнской Краине образца 93-94-го годов.

Всякий, кто хоть чуть-чуть знает о том, что было там и тогда, а главное – потом, меня хорошо поймет.

Тайная операция ЦРУ «Майдан-2»

В свое время я много писал об этом. Писал как и сейчас, основывая свое мнение на тех крупицах информации, которые появлялись в прессе. Кое что предсказал (разворот в сторону России в мае 2013 года), кое в чем ошибся (я не предполагал, что Янукович просто сдаст власть и даже не попытается бороться. Тем более, что возможных вариантов была масса). На портале «Антифашист» вышел анонс статьи Евгения Тарасюка «Тайная операция ЦРУ «Майдан-2»» написанная для журнала «Изборский клуб». За последние месяцы вскрылись целые пласты информации по Майдану-2. И история с Майданом-2 выстроилась в стройную непротиворечивую картину. Очень познавательный материал на тему кто есть кто в украинской политике,  а также истоки Майдана 2.0:


Какую роль сыграли спецслужбы США в событиях на Украине в конце 2013 года и играют сегодня? Эта тема поднимается в статье Евгения Тарасюка, которая выйдет в №9 журнала «Изборский клуб». Редакция предоставила полную версию материала порталу «Антифашист».

Украинский кризис, завершившийся государственным переворотом 22 февраля 2014 года, стал всего лишь одним эпизодом в «холодной войне» против России, не прекращавшейся все эти годы. Он отчетливо высветил главную цель США путем провоцирования постоянных конфликтов в мире, в том числе и на Украине, а потом и в России — добиваться сохранения своей гегемонии в мире вместе с долларом.

Механизм этой убийственной стратегии вскрыл Джон Перкинс в своем бестселлере «Исповедь экономического убийцы». На Украине американцы пустили в ход весь арсенал средств — от бесчисленного количества контролируемых ими фондов и общественных организаций до агентура влияния в оппозиции, правящей партии и даже в ближайшем окружении президента Украины Виктора Януковича. Были выброшены и, как оказалось, совсем не на ветер около 5 млрд. долларов, о чем гордо всему миру заявила Виктория Нуланд — официальный представитель Госдепартамента США.

Сегодня по горячим следам вырисовывается, правда пока не весь, механизм подготовки и осуществления государственного переворота на Украине. Новые свидетельства американской работы на Украине еще всплывут, но даже то, что известно нам сегодня, позволяет утверждать: США действовали и действуют на Украине также нагло и беззастенчиво, как в свое время в Латинской Америке времен диктаторских режимов.

…В конце ноября 2013 года спецслужбы доложили президенту Украины Виктору Януковичу о том, что американцы обратились с необычным запросом: разрешить приземление в аэропорту Борисполя двух военно-транспортных самолетов ВВС США «Геркулес» с «дипломатическим грузом». Что за груз, американцы не поясняли. Однако глава СБУ Украину Александр Якименко пояснил Януковичу, что в чреве американских самолетов ящики с 60 миллионами долларов. Причем мелкими купюрами для майдана.

В это время в Киеве разгорался второй майдан. Киевляне дружно выходили на площадь поддержать протестующих, которые требовали немедленно подписать соглашение об ассоциации с ЕС и выгнать правительство Азарова, которое в одночасье отобрало у них иллюзию «жить как в Европе». Движущей силой майдана стали студенты. Власти приняли разумное решение не разгонять протестующих, а вступить с ними в диалог. И часть студенчества пошли на встречу власти: они даже объявила свой майдан на другой площади — Европейской, и гнали с него со свистом всех оппозиционных политиков, которые пытались оседлать очередную протестную волну и прийти на ней к власти.

Киевское студенчество было весьма разнородным по составу. Большую его часть составляли выходцы из западных регионов Украины. Благодарить за это нужно Виктора Ющенко, министром образования в правительстве которого стал ректор Львовского государственного университета Иван Вакарчук, отец лидера популярной группы «Океан Эльзы». Стараниями папы талантливого музыканта в Киев устремились толпы студентов с западных регионов, а вместе с ними и идеология украинского интегрального национализма, попросту говоря украинского фашизма, главными проповедниками которого стали Степан Бандера и Роман Шухевич.

…Американские Геркулесы приземлились в нужное время: для раскачки майдана требовалась серьезная финансовая подпитка. Об этом послу США на Украине Джефри Пайетту все уши прожужжал главный киевский оппозиционер Арсений Яценюк. В американское посольство он ездил как к себе на работу. Ему там не хватало разве что спальной комнаты. О тесных связях Яценюка с посольством стало широко известно накануне парламентских выборов в Украине в октябре 2012 года. За несколько дней до выборов группа неравнодушных граждан решила проверить на вшивость украинских оппозиционеров. Для пущей достоверности весь эксперимент был снят на видео, а разговоры записаны на диктофоны.

Время проведения эксперимента тоже выбрали не случайно: на Украину американцы командировали организатора многих революций Марко Ивковича вместе с целой группой «иностранных консультантов». Зарубежные гости прибыли на открывшийся в Киеве тренинг активистов майданного движения «Тех-Камп» вместе с Аликом Россом. Этот политтехнолог прославился своей работой по розжиганию «цветных» революций в» Тунисе, Египте, Сирии, Ливии. «Героя» представил собравшимся самолично посол США на Украине до августа 2013 года Джон Теффт. Своим слушателям Алика Росса он представил как «революционера».

Для проверки политиков решили предложить им 5 млн. долларов на осуществление революции в Киеве. Деньги был готов выделить американский конгрессмен. «Розыгрыш» велся от имени консультанта сенатора Неда Михайлека и помощника конгрессмена Джона Шнайдера. Их представители предложили украинским политикам — Арсению Яценюку, депутату Верховной Рады Сергею Власенко, лидеру партии «Свобода» Олегу Тягнибоку встретиться и обсудить все детали заманчивого предложения.

Первым откликнулся «Фронт перемен», который возглавлял Арсений Яценюк. Его секретарь Ирина Бочар с рабочего телефона, а потом с мобильного охотно сообщила, что всю почту Арсений Петрович получает через посольство США и поэтому надо обращаться туда. Участники эксперимента тут же отправились в посольство, где с нимиъ встретились улыбчивый сотрудник посольства Стивен Пейдж и его неотразимая помощница Анна Бондаренко. Они обещали в ближайшее время созвонится с представителями конгрессменов.

Когда вся эта информация выплеснулась в украинские СМИ, появилась в Ютьюбе и блогах, в воздухе повис вопрос: почему и зачем Арсений Яценюк работает на Украине через американское посольство? Кто такие эти дипломаты, которые контролируют всю его переписку? Кураторы? Тогда от какой организации? Вопросы эти так и остались без ответа, а когда журналисты пытались выяснить это лично у Арсению Яценюка, он объявлял их провокаторами. Вместо Яценюка на этот вопрос ответила официальный представитель Госдепа США Виктории Нуланд. Достоянием гласности стала запись ее телефонного разговора с послом США на Украине Пайеттом. В разговоре она уже распределяла портфели в новом правительстве Украины при живом президенте Януковиче, крыла матом Евросоюз за нерешительность. За Арсением госдеповская дама зарезервировала пост премьер-министра. Все сошлось: ну где, как не в посольстве США будущему премьеру Украины вести всю свою переписку и получать указание из Госдепа.

Скандальная пленка развеяла последние сомнения, что на Украине Госдепартамент и ЦРУ США рука об руку работает с опоозиционными украинскими политиками. Первые их подбирают, вторые обеспечивают каналы финансирования. Прилетевшие «Геркулесы» и должны были обеспечить Арсению Яценюку роль кассира майдана, а значит и лидера оппозиции. Уже через 3 дня спецслужбы Украины доложили Януковичу о том, что на майдане появились новенькие купюры доллара США номиналом в 20, 50 и 100 долларов. И на этот раз Янукович молча проглотил информацию.

А ведь в ходе первого доклада о предстоящем приземлении Геркулесов президенту предложили «наказать» американцев. Взять с поличным доставку долларов, заснять все это на видео и предъявить всему миру в качестве весомого доказательства финансирование американцами майдана. Первым, кто замахал руками против такого поворота событий, стал Сергей Левочкин. Он тут же стал пугать президента, что вся ярость Америки обрушится на него. И ,похоже, добился своего: Янукович глубокомысленно заметил: «Действительно, зачем нам скандал? теперь мы уж точно знаем, кто финансирует майдан». Отказ президента от проведения спецоперации тут же стал известен американцам. И в Госдепе и в ЦРУ США сделали правильный вывод: Янукович трус, держать удар не умеет, надо без всяких церемоний сносить этот режим.

В этом сценарии особую роль сыграл глава администрации президента Сергей Левочкин и его вечный спонсор, украинский олигарх Дмитрий Фирташ. Можно только удивляться прихотям истории, когда власть в крупнейшей европейской стране с трудолюбивым народом и прекрасной культурой оказывается в руках недалекого президента, ловко торговавшего украденным бензином в дни, когда он занимал должность директора автобазы города Донецка. С этой же «ловкостью» Виктор Янукович решил обыграть всех — Госдеп, ЦРУ, США, Путина вместе с ФСБ. Возможно, он просто и не думал об этом, а лишь использовал свою должность и время для выкачивания из Украины в свой собственный карман миллиардов долларов.

О, мягко говоря не совсем адекватное реакции Витокра Януковича на докладываемую ему инфомрацию свидетельствует один удивительный факт. Летом 2011 года на стол президенту положили «прослушку» разговоров самой влиятельной троицы на Украине — главы администрации президента Сергея Левочкина, спонсора Левочкина и олигарха Дмитрия Фирташа и первого заместителя премьер-министра Валерия Хорошковского. На даче последнего разговор шел вокруг того, как лучше организовать отстранение Януковича от власти. Виктор Федорович читал эту запись с ручкой в руках в большой задумчивости, которую прервал вопрос: «Ну так давайте всех их снимем с должностей, они же готовят ваше смещение?». Поморщившись, президент ответил: «Если я их выгоню, то больше никогда не узнаю об их планах. А так они у меня под колпаком». Не прошло и двух лет, как Виктор Янукович с севастопольской базы, громыхая ящиками с нажитым добром, бежал по морю в Россию. А его бывший глава администрации Сергей Левочкин вместе с США с головой окунулся в новые планы по своему возвращению во власть.

История сотрудничества главы администрации президента Украины с американцами берет свой отчет с того времени, как в штаб-квартире Партии регионов на Липском бульваре появились американские политтехнологи во главе с Полом Манафортом. Произошло это осенью 2005 года по рекомендации Рината Ахметова, донецкого олигарха и главного в то время спонсора регионалов. С той поры американцы с некоторыми перерывами сотрудничали с регионалами. До марта 2006 года они занимались оперативной подготовкой депутатского корпуса «регионалов» и самого Виктора Януковича к историческим для Партии парламентским выборам.

Пол Манафорт в жизни политика Виктора Януковича сыграл трагическую роль. Этот импозантный господин, одетый с иголочки в ярких галстуках не скрывал, что он может помочь бывшему донецкому губернатору ориентироваться в хитросплетениях вашингтонской политики. Наивный Янукович верил, что Пол если не сделает его своим для Вашингтона, то по крайней мере обеспечит ему каналы неформального общения с вашингтонским Олимпом. Была и другая куда более серьезная причина появления в штабе считавшейся в общем-то пророссийской Партии регионов американских политтехнологов. Они долны были укрепить имидж Партии регионов в США и показать, что регионалы такие же договороспособные как и их конкуренты из партии Юлии Тимошенко, которые пользовались на Западе безоговорочной поддержкой. Эта задача и возлагалась на группу американских консультантов во главе с Полом Манафортом. Янукович и его соратники по партии поверили, что в лице Манафорта они получили своего человека в вашингтонских коридорах власти. Оправдались ли эти расчеты четвертого президента Украины?

Начнем с того, что Манафорт неплохо поработал в США на ниве политического пиара с республиканцами. Он участвовал в нескольких кампаниях. Звезд с неба не хватал, но нужными связями обзавелся и вполне мог претендовать в глазах регионалов на роль своего среди чужих. С одной лишь оговоркой: на появление человека такого калибра в окружении лидера считавшейся в США пророссийской партии, тут же обратили внимание в ЦРУ. Американцы заметили стремление регионалов отойти от имиджа пророссийской силы и начать сближение с Западом. Когда в феврале 2009 года руководство Партии регионов в лице Рината Ахметова и Бориса Колесникова подписали новое соглашение с командой Пола Манафорта о предоставлении услуг по «строительству партии», к команде американского политтехнолога тут же прикомандировали несколько сотрудников ЦРУ. Манафорту старшие товарищи порекомендовали взять на себя опросы общественного мнения. ЦРУ хотело знать температуру пациента для того, чтобы знать какими медикаментами добиться нужного ей состояния. Хотели же американцы одног: закрепления Партии регионов на антироссийских позициях, а для этого не было лучшего средства, чем дрейф в сторону Евросоюза, который уже давно вел переговоры с официальным Киевом о подписании соглашения об ассоциации.

Первой проверкой связей Манафорта стала идея уходящего президента и русофоба Виктора Ющенко договориться с Януковичем о сохранении себя во власти. Американцы сценарий Ющенко одобрили, но не считали его уже очень жизнеспособным.

Как писал украинский политолог Кость Бондаренко, Ющенко «искренне верит в своё высшее предназначение и в то, что провидение не оставит его. У Ющенко предпринимаются слабые попытки повторить с Партией регионов старый «фокус» — договориться о схеме, при которой он или становится премьером при президенте Януковиче, или избирается президентом в Раде при премьере Януковиче».

По словам Бондаренко, «американские друзья украинского президента» всерьез рассматривали эту концепцию. Естественно она могла стать реальностью при условии принятия новой конституции с двухпалатным парламентом. Ющенко в верхней палате автоматически становился пожизненным сенатором.

Однако эта схема не сработала, так как Янукович не был признан своим в США. Регионалы и озадачили Пола Манафорта начать свою лоббистскую деятельностиь с того, чтобы Виктора Януковича стали бы радушно принимать в Вашингтоне. Политтехнолог в декабре 2009 года договаривается о поездке в Вашингтон главного регионала. Но вместо него в США летит будущий глава администрации президента Сергей Левочкин, который проводит неофициальные переговоры в аппарате Совета Национальной Безопасности США и Госдепартаменте США. Там и происходят смотрины Левочкина, который выдержал их и пришелся ко двору. Левочкин убедил своих вашингтонских хозяев, что он сможет надежно присматривать за Януковичем и укреплять в нем антироссийские настроения. Делать это было не трудно, так как Янукович вообще не отличался привязанностью к какой-либо идеологии. Да и в Москве в то время никто не требовал от украинских политиков присягать на верность. В политических кругах России доминировало убеждение о том, что Украина никуда не денется и обречена быть вместе с Россией. Что касается «братских связей», «единого канонического пространства», «исторической общности», то в Москве все эти категории давно покрылись пылью. О них вспоминали разве что во время церемониальных застолий Ельцина и Кучмы. Пренебрежение в России идеологией, осознанием того, что Украина это другая страна со своей элитой и своими законными интересами в конечном счете дорого обошлось Москве. Пока в первопрестольной доминировал чисто коммерческий подход к Украине, в США ПОл Манафорт за деньги регионалов начал кампанию по позиционированию Януковича в качестве прозападного политика.

В конце 2009 года в американской прессе появляется серия публикаций, утверждающих, что победа Януковича не является тиумфом Москвы. Вот лишь одна из этих публикаций во влиятельном американском журнале Newsweek, который писал, что «во многих отношениях он (Янукович) больше не человек Москвы», а «Украина в любом случае слишком изменилась, чтобы ее можно было вновь сделать российским вассалом». И победа Януковича – вовсе не означает победу России. Для Вашингтона все складывалось весьма удачно: при новом президенте Украины обосновалась целая группа американцев во главе с Полом Манафортом и своим главой администрации президента — Сергеем Левочкиным. Сам президент с его уголовным прошлым не будет принят Европой, а у России он вышел из доверия. Вот тебе и еще одна марионетка после Ющенко, которой можно будет управлять 5 лет.

Но не все вышло так гладко в расчетах США. Вмешался геополитический фактор или проще говоря российский, который было невозможно взять и отменить в одночасье. А ведь сначала у американцев все шло как по нотам. Глава президентской администрации постоянно внушал Виктору Януковичу, что его позиции в стране и в мире лишь окрепнут, если он отправит в отставку правительство «ретрограда» Николая Азарова. Кем же собирались заменить премьера Левочкин и его кураторы из США? На эту роль готовился Валерий Хорошковский. И с утроенной энергией Левочкин принялся лепить биографию, как он надеялся, будущего президента Украины. А для этого при каждом удобном случае в адрес Азарова летели обвинения, что он консерватор, что возраст не позволяет ему оперативно реагировать на вызовы в стране и в мире. Что все его правительство создано из его друзей, не способных осуществлять реформы. Хорошковский же другое дело — и молод, и талантлив, и горит желанием заняться реформированием экономики страны. А самое главное — знает как это делать. Свою карьеру Хорошковский начал при Юле Тимошенко: он отвечал у нее за таможню. Но когда Тимошенко решила конфисковать 11 млрд. кубов газа у Дмитрия Фирташа, Хорошковский тесно связанный с Фирташем, демонстративно подал в отставку и перешел в лагерь регионалов. После победы Януковича Левочкин продавил его назначение руководителем Службы безопасности Украины. Хорошковский занялся «крышеванием» контрабанды, которая под его руководством широким потоком потекла в страну. С каждой фуры, с каждого борта самолета, с каждого корабля взимались поборы. И все это попадало в руки Хорошковского, а оттуда поступало в карман Януковичу. Перепадала от контрабанды, и не мало, Сергею Левочкину. Он был убежден, что Хорошковский, работая на личный карман президента, заработает в его глазах и нужные политические очки, которые в конечном итоге помогут ему занять премьерское кресло. А чтобы это случилось поскорее Хорошковский занялся поиском компромата на премьера Николая Азарова и его сына Алексея. Немногое, что удалось нарыть — дом в Австрии, какой-то художественный салон у жены сына Алексея в Вене — все это тут же передавалось известному украинскому журналисту, борцу с коррупцией Сергею Лещенко. Последний исправно разгонял этот «мусор» по украинским СМИ. Сегодня Лещенко открещивается от обвинений в том, что он кормился с руки Сергея Левочкина за то, что усердно швырял компромат на вентилятор врагов своего куратора. «Непримиримый борец» с коррупцией морщится, когда его коллеги-журналисты напоминают ему об этом. Оно и понятно: после майдана он идет кандидатом в депутаты Верховной Рады Украины.

Планам Сергея Левочкина протащить хоть чучелком, хоть тушкой Хорошковского в премьеры не суждено было сбтыться. Президенту продолжали докладывать докладывать, что Хорошковский рвется в премьеры для того, чтобы пойти на предстоящих в 2015 году выборах кандитатом в президенты. Не просто рассказали, а показали документы, согласно которым Хорошковский уже начал примерять на себя президентскую булаву — главный приз выборов в 2015 году. Все это задело президента за живое, так как он сам спал и видел себя победителем на выборах в 2015 году.

Янукович, убедившись в серьезности намерений Хорошковского, обрушил на него свой гнев. Да с такой яростью, что бывшему вице-премьеру пришлось срочно сбежать из страны. Пакуя чемоданы Хорошковский на прощание громко хлопнул дверью: он заявил, что подает в отставку в знак протеста против повторного назначения Николая Азарова на должность премьер-министра. То, что еще вчера было тайноым, стало явным.

На этом борьба Сергея Левочкина с премьером Николаем Азаровым не завершилась. Хитроумный глава администрации решил воспользоваться в своих целях ненавистью Януковича к Юлии Тимошенко. Женщина с косой была единственным политиком на Украине, которая могла бросить вызов Януковичу и сорвать его планы переизбраться на второй срок. Янукович слишком хорошо знал Юлию Тимошенко, с которой он провел почти 1,5 года в упорных переговорах о создании широкой коалиции, когда она предложила разделить власть в стране: ему пост президента, которого избирает парламент, а ей — должность премьера. Все это должна была зафиксировать новая конституция, которая за спиной народа фактически освятила бы раздел страны между двумя кланами — Януковича и Тимошенко.

Сделка эта, близкая к завершению, была сорвана олигархом Дмитрием Фирташем вместе с Сергеем Левочкиным. Причина банальная:Тимошенко, став премьером, выкинула бы Фирташа из газового бизнеса. Левочкин и Фирташ сыграли на недоверии Януковича к Тимошенко: убедили президента, что как только Тимошенко заполучит премьерство, она сорвет все договоренности. Янукович в последний момент отказывается поставить свою подпись под уже согласованным соглашением. Тимошенко была в ярости. И старые враги снова схлестнулись в борье за парламент, а потом и за пост президента. В январе 2010 года у Януковича прошло совещание по вопросу о том, что делать с Тимошенко. Сергей Левочкин и решил воспользоваться этим шансом, чтобы подтолкнуть президента на развязывание судебного преследования Тимошенко. С полного согласия американцев он предлагает Януковичу инициировать над Тимошенко судебное разбирательство по подписанному в январе 2009 года газовому соглашению с Россией. Глава администрации надеялся направить судебный процесс таким образом, чтобы можно было за одно и облить грязью Владимира Путина, который вызывал серьезное раздражение у американцев своей неуправляемостью. По планам ЦРУ одновременно должно было начаться расследование о деятельности Газпрома в Европе.

На стол президенту лег и другой вариант судебного преследования Тимошенко. Влиятельные соратники президента говорили ему, что не стоит ставить своей целью посадить Тимошенко в тюрьму, чтобы сделать из нее второго «Нельсона Манделу». Они предлагали вернутся к уголовному делу бывшего премьер-министра Павла Лазаренко, который уже сидел в США за отмывание денег. По этому делу проходила и Юлия Тимошенко в качестве соучастницы. В декабре 2009 года генпрокуратура США инициировала новый судебный процесс против Павла Лазаренко с целью конфискации 250 млн. долларов бывшего премьер-министра, которые были заморожены на его счетах. Целью судебного разбирательства должна стать конфискация незаконных средств Лазаренко, состоящих из откатов. Доля Тимошенко в этой сумме составляла 160 млн. долларов.

Такой поворот совсем не устраивал Сергея Левочкина. Не нравился он и американцам, которые в свое время спасли Юлию Тимошенко от судебного преследования в США: до сих пор нет внятного объяснения решению судьи Дженкиса, который начал процесс над Лазаренко в 2004 году, в ходе которого неожиданно принимает решение изъять все материалы следствия по преступлениям Тимошенко. Ясно было одно: в дело вмешался Госдеп, так как Тимошенко в феврале 2005 года становится премьер-министром страны. Что пообещала Тимошенко американцам в обмен на изъятие всех эти материалов до сих пор остается загадкой. Поворот к делу Лазаренко в 2010 году явно не устраивал американцев, т.к. из их шкафов могли вывалится скелеты. Вот почему глава администрации Сергей Левочкин делает все, чтобы забраковать вариант судебного преследования за соучастие в преступлениях Павла Лазаренко. Вместо этого он подталкивает Януковича дать отмашку посадить Тимошенко за газовый договор с Россией 2009 года, по которому Украина была обязана закупать газ у России по баснословно высокой цене в 450 долларов за 1000 кубов.

Одновременно с началом судебного разбирательства по газовой сделке приступает к работе и созданная в Верховной Раде Украины парламентская комиссия. Ее председателем становится Инна Богословская, которая в политических кругах была известна своей лояльностью Сергею Левочкину. По задумке главы администрации Инна Богословская и должна была придать расследованию парламентской комиссии антироссийский характер. Американцы от такой задумки уже потирали руки. И действительно, в украинских СМИ стали появляться материалы с намеком на второе дно этой газовой сделки. Пошли антироссийские публикации и на Западе. Инна Богословская не обманула надежд своих американских кураторов. С первых дней работы комиссии она стала делать громкие заявления о том, что следует допросить и Владимира Путина о всех обстоятельствах этой скандальной сделки. Как будто Путин был виноват в том, что украинский премьер-министр поставила свою подпись под этой действительно странной сделкой: на момент подписания договора цена за газ была самой высокой в Европе.

Как только первые заявления Богословской разлетелись по всему миру, к президенту Януковичу в кабинет вошел премьер-министр Николай Азаров. В эмоциональном разговоре он объяснил главе государства, что ненависть-ненавистью, но втягивать в судебную разборку руководителя дружественной страны является чрезмерным. Янукович отступил и дал команду дезавуировать заявление Богословской. Переговорил по телефону с не в меру ретивым депутатом и премьер-министр Украины. Дело замяли, но душок от всей этой возни остался. Остались недовольны и американские кураторы Левочкина.

И все же, судебный процесс над Юлией Тимошенко по газовой сделке, как и предсказывали некоторые эксперты, повлек за собой определенные осложнения в отношениях не только с Россией, но и с Евросоюзом. Именно на это и делал расчет Левочкин и американцы: вбить клин в отношения России и Украины, изолировать Януковича от Европы и сделать марионеткой в американских руках. А в 2015 году заменить его на куда более управляемого президента. Но реализации этого сценария препятствовал премьер-министр Николай Азаров. Его надо было убирать, так как он не пользовался доверием американцев и не шел ни на какие компрометирующие контакты с Вашингтоном.

В своих подозрениях американцы оказались правы: осенью 2013 года премьер-министр положил на стол президенту Украины Януковичу расчеты о том, сколько Украина будет терять ежемесячно, если подпишет ассоциацию с Евросоюзом в ноябре. Вырисовывалась очень неутешительная картина. Стоило только России в августе 2013 года объявить о приостановке торговли с Украиной под предлогом отсутствия согласованных технических регламентов, как доходы казначейства стали стремительно таять. Каждый месяц Украина теряла до 2 млрд. долларов. С августа по ноябрь торговый оборот сразу упал на 25%. По нехитрым расчетам премьера выходило, что к декабрю Украина обанкротится. В сознании Януковича произошел перелом. Принимается решение не подписывать ассоциацию с ЕС и начать разворот в сторону России. В ответ на отмену решения Кабинета министров Украины о подписании Соглашения об ассоциации с ЕС в стране вспыхивают акции протеста. А в Вашингтоне тут же принимают решение, что время разговоров закончилось и надо избавляться от президента Януковича и премьера Азарова. Дается зеленый свет на включение всех рычагов и ресурсов по свержению «промосковского» режима на Украине.

Только сейчас становятся известны скандальные подробности ночного разгона студенческого городка на майдане в ночь с 30 ноября на 1 декабря 2013 года, который был представлен всему миру, как «зверское избиение детей». С этого разгона у майдана появляется второе дыхание. А с января 2014 года на майдане заполыхали коктейли Молотова: в действие вступил план американцев по силовому свержению режима Януковича. Из-за войны между между бывшим главой администрации президента Сергеем Левочкиным и олигархом Дмитрием Фирташем с губернатором Днепропетровской области Игорем Коломойским в прессе всплыли детали того самого злосчастного разгона студентов.

Оказывается, СБУ Украины зафиксировало смс-сообщения с одного из телефонов Сергея Левочкина на телефон Арсения Яценюка. В сообщении речь шла о том, что в ночь с 30 ноября на 1 декабря готовится зачистка студенческого майдана под предлогом установления новогодней ёлки. Приказ об установке новогодней елки дал лично Левочкин. В полночь на майдан действительно выдвинулся Беркут и подъехали грузовики для демонтажа палаток. Но самое удивительное, в это же время вокруг всего майдана стали разворачивать свои кинокамеры крупнейшие телеканалы страны. Оказывается, оппозиция после получения сообщения от Левочкина тут же проинформировала о ночной операции представителей СМИ. Но только этим дело не закончилось: на видео отчетливо видно, как к палаткам выдвинулись около 100-150 человек, далеко не студенческого возраста, которые стали провоцировать беркутовцев. В них полетели камни, палки, горящие поленья.

Беркуту дают команду силой ответить провокаторам. И начинается зачистка майдана. Когда на следующий день все украинские и мировые СМИ с утра до вечера, как по команде, крутили одни и те же окровавленные лица студентов, а вся оппозиционная тусовка с предыханием вопила: «онижедети», мало кто обратил внимания на список пострадавших, доставленных в ближайшее отделение больницы возле Крещатика. Там были в основном крепкие мужики из западных регионов Украины в возрасте от 40 до 50 лет. Это и были члены той боевой группы, в основном из бойцов партии «Свобода», которые и должны были спровоцировать Беркут на жесткую зачистку протестующих. На следующий день глава администрации президента демонстративно подает в отставку, а его жена отправляется на майдан, который в мгновение ока собирается в центре Киева и начинает изрыгать свой гнев в адрес «кровавого режима» и «убийцы» Януковича. У майдана появилась первая кровь. Все пошло по знакомому сценарию, когда дело становится правым, если под ним струится кровь. Эти слова первой произнесла в штабе «оранжевой революции» Юлия Тимошенко, когда требовала от своих соратников идти на штурм правительственных кварталов. Член штаба Тимошенко, близкий ей человек, а ныне депутат Верховной Рады Украины Давид Жвания в интервью популярному украинскому порталу «Украинская правда» рассказал, как Тимошенко планировала зажечь народ ненавистью к режиму. «Отношение Тимошенко к народу она высказала в своем выступлении на «Интере» — заявил депутат. «Она назвала это биомассами. Так же она относилась и к народу, который стоял на Майдане. Поэтому она не лидер Майдана, она – предатель Майдана. Тимошенко твердила, что революции без крови не бывает. Мол, «ну и что? ну, погибнет 1000 человек, биомасса есть биомасса», — подчеркнул Жвания.

Методика Юлии Тимошенко оказалась востребована и в дни второго майдана. Сергей Левочкин оказался неплохим учеником, а Арсений Яценюк прекрасным исполнителем вместе с американскими кураторами. Но самое удивительное было в том, что Янукович так и не уволил главу своей администрации, жена которого на майдане гневно обличала власть в кровавых преступлениях — «зверском избиении детей». Сергей Левочкин со своей работой в общем-то справился. Как и его кураторы в Вашингтоне, которые в мгновении ока приняли решение о выделении 60 млн. долларов на финансирование свержения режима Януковича.

Методы американцев по свержению неугодных им режимов отличаются известным творчеством, но в них неизменно одно: с низу общество расшатывает огромная сеть неправительственных организаций, которых на Украине было около 3000. Опутав этой сетью всю общественную жизнь страны, американцы создат питательную среду для того, чтобы разжигать и направлять протестное движение снизу. На низовую работу денег не жалеют. А вот в работе с верхами в дело включаются олигархи, все счета и бизнес которых в основном на Западе. Олигархи подбирают и коррумпируют чиновников, проникают в окружение президента, подводят к нему нужных политтехнологов. Сложная и системная работа дает свои плоды. Вспомним «Исповедь экономического убийцы» Перкинса. Там американцы втягивали верхи стран в коррупционные схемы, позволяли им воровать, прятать деньги на Западе, а потом с помощью народного гнева свергали. Так они работали и на Украине, когда близкое окружение Януковича, заокеанские политтехнологи создавали у него иллюзию того, что можно спокойно воровать, наживаться и прятать деньги на Западе, в обмен на серьезные геополитические уступки. В случае с Украиной такой уступкой и была ассоциация Украины с Евросоюзом. Осознание Януковичем реалий дорого обошлось ему. Но вместо сопротивления президент предпочел пойти на сделку с американцами, а потом и просто бежал из страны.

Евгений Тарасюк

http://antifashist.com/item/tajnaya-operaciya-cru-majdan-2.html#ixzz3IaeyIySb

Слить или не слить?

Планомерно сдав в течение последних 10 лет Киев под контроль Вашингтона, Москва оказалась в исключительно неприятной ситуации.

Не всем конечно хочется это признавать…

Как оно было

Сначала случился первый майдан, после которого в Киеве возник Ющенко. Уже тогда можно было догадаться, к чему все идет. Памятники Бандере, героизация ветеранов ОУН УПА и так далее и тому подобное. Но газ продавался хорошо и Кремль все устраивало.

Ющенко пережили. Появился Янукович. Каким защитником русских интересов оказался Янукович, мы теперь прекрасно знаем. Можно ли было понять это пораньше? Конечно можно. Это у нас с вами не было досье на Виктора Федоровича, а там, где надо, оно было с самого начала и там все было написано. Но газ продавался по-прежнему хорошо. Поэтому никто ничего не предпринимал.


Говорят, что у России были другие проблемы. Говорят, что не было ресурсов… Полноте! Так можно было говорить про 90-е годы. После 2004 года ресурсы были, а в 2006-2007 Россия вообще находилась в верхней точке экономического роста за весь постсоветский период. Только успевай заказывай музыку! Любой каприз за деньги клиента!

«Были другие проблемы» — совсем плохая отговорка, потому что нет в ближнем зарубежье более важного направления у России, чем Украина. А это значит, что активно заниматься украинским направлением было и можно и нужно и жизненно необходимо. Все, кто занимался политикой и экономикой на регулярной основе, а не на кухне за ужином, это прекрасно понимали, и писали об этом, и говорили, но… газ продавался и продавался хорошо…

В результате, русские торговцы газом и украинские владельцы золотых батонов совместными усилиями доигрались до второго майдана, после которого в Киеве уже совершенно открыто начали называть русских оккупантами и пообещали ограничить в правах, в лучших традициях некоторых стран Прибалтики, не будем показывать пальцем.

Тут рванул Крым

Этого, конечно, следовало ожидать. Чтобы этого не случилось, Киев должен был играть очень осторожно, воздерживаясь от обещаний прислать поезда дружбы и активно подкармливая крымчан хотя бы какими-нибудь обещаниями.

Но Киев сыграл как слон в посудной лавке. И в Вашингтоне наверное тоже не хватило грамотных людей, хорошо понимающих ситуацию на полуострове. Не учли. Не просчитали.

Крым рванул. Рванул в Россию. И пока Киев с Вашингтоном в некотором ох… удивлении наблюдали за происходящим, Москва быстро сообразила, что надо брать. И брать надо срочно. Не доводя до уличных боев.

На быстрое решение по Крыму повлияло два фактора — общественное мнение внутри России и военные базы.

Общественное мнение — это значит, что при отказе от Крыма собственный народ мог сказать «а что-то Владимир Владимирович уже не тот» — и что ответить? Второй раз «она утонула» могло не пройти. Но это еще полбеды. Военные базы — вот вторая половина вопроса. То, что пришедшая через майдан власть будет их менять на базы НАТО — никаких сомнений не вызывало. А что это значит? Это значит, что недовольны будут военные. И не только военные, но и другие силовики, среди которых потеря Крыма и Севастополя посеет массу сомнений в курсе президента и правительства. И все полеты на амфибиях и визиты на военные корабли сразу же будут выглядеть как пародия или даже как издевательство. А одновременное недовольство народа и силовиков — это без пяти минут переворот. Традиции в России на этот счет богатые. Поехал на рыбалку, а в телевизоре объявили, что президент болен вирусом Эбола и потому недееспособен. Могло такое быть? Запросто!

Нужно учитывать и то, что сам Крым продемонстрировал решимость уйти от Украины «хоть тушкой, хоть чучелом». То есть биться. А перестрелки в непосредственной близости от русских военных баз, когда буквально у проходных могли развернуться настоящие бои — это совсем никуда не годилось. Там уже хочешь не хочешь пришлось бы вступать в схватку. Не будешь стрелять ты — будут стрелять по тебе. Выбор невелик.

И этот расклад, судя по скорости принятия решения, в Москве поняли сразу.

В какой-то момент слились воедино интересы военных, народа, власти, бизнеса — всех.

Народу — гордость, военным — славу, власти — респект, бизнесу — новые горизноты в области туризма, элитной недвижимости и кое-где еще. Чиновникам — и тем радость.

Как результат — быстрое принятие решения по Крыму, десант вежливых людей, наскоро проведенный референдум и уже на следующий день после оглашения результатов в Кремле подписаны бумаги. И шампанское. И гимн.

На волне эйфории от того, что все так удачно сложилось, когда буквально росчерком пера любимый президент встал в один ряд с величайшими собирателями русских земель, кто-то в Кремле написал Гаранту проникновенный текст, который тот ничтоже сумняшеся зачитал перед всей страной.

Россия пила шампанское и плакала от счастья.

В Киеве и Вашингтоне наконец-то закрылись рты, хмурые политики хлопнули по стакану крепкого и поклялись на лимонной корке, что так просто этого не оставят. Обама объявил, что Россия дорого заплатит, а украинские политики наперебой пообещали суровую гиляку и вечный джихад.

Наутро, когда от выпитого шампанского осталось лишь воспоминание и ненавязчивый сушняк, Кремль понял, что в руках у него находится кольцо от украинской гранаты. И что вставить обратно его уже нельзя.

И тогда Кремль оказался перед сложным выбором: брать или не брать вслед за Крымом Донбасс? А Одессу? А Харьков? А всю Украину?

Брать к себе Донбасс — очень дорого. Чисто экономически. Подтянуть до российского уровня зарплаты и пенсии двухмиллионного Крыма — это одно. А 7-миллионного Донбасса — это другое. Провести референдум в Крыму, где и так понятно, что подавляющее большинство за Россию — это одно, в Донбассе — совсем другое. Обеспечить безопасность в Крыму, где расположены военные базы, где отгородиться от Украины можно перекрыв Перекоп — одно. В Донбассе, где русских баз нет, а украинские войска есть и регион просто так не перекроешь — другое.

И в России по поводу Донбасса уже не было такого ажиотажа, который был вокруг Крыма. И бизнесу он был ни к чему. И военным.

И мировому сообществу объясняй потом, что Россия не занимается оккупацией Украины. Крым же — это особый случай — войны, история, Хрущев глупость совершил. А к Донбассу такие аргументы не пришьешь, получится классическая военная агрессия в полный рост.

А потом Харьков, Одесса, Запорожье. Получится, что Россия делит Украину. Ай-яй-яй будет. А может быть даже и а-на-на от всего мирового сообщества.

Вот если бы взять всю Украину целиком… не в состав России, конечно, а например в Таможенный союз и ОДКБ и куда-нибудь еще… а как это сделать? Украина после майдана настроена категорически против России, а после Крыма вообще скрипит зубами.

А в Донбассе процесс уже пошел. И попробуй объясни нескольким миллионам русских, что они должны оставаться в составе Украины, что референдум им заказан, что Донбасс и Крым — две большие разницы, что в Донецке рылом не вышли. Как объяснить?

Кремль оказался в двоякой ситуации. И брать Донбасс нельзя, и оставить нельзя. Брать нельзя по одной причине, оставить нельзя по другой.

Возьмешь — будешь виноват перед всем миром. Оставишь — будешь виноват перед своим народом.

Направо пойдешь — Донбасс потеряешь, налево пойдешь — бизнес потеряешь, прямо пойдешь — … станешь.

Какое-то время Кремль шел прямо…

Политика «угождать всем сразу» начала давать сбой. Та политика, которая позволяла более-менее успешно торговать, обеспечивая одним газ, а другим дешевый ширпотреб, одним акции российских предприятий и дивиденды, а другим рабочие места — в ситуации военного противостояния эта политика оказалась несостоятельной.

Политика вступила в противоречие с экономикой.

Политически Кремлю следовало поддерживать русских на Украине. Тут и защита национальных интересов и сказанное сгоряча о «самом большом разделенном народе» и все такое. Надо было помочь русским, защитить их от украинского национализма, остановить убийства, не допустить обстрелы городов, найти и наказать виновных за 2 мая в Одессе.

Экономически Кремлю поддержка русских была совершенно не выгодна. Потому что это влекло ухудшение отношений с Западом. А значит санкции, заморозка счетов, отмена контрактов, блокирование Южного потока, подорожание иностранных кредитов, понижение рейтингов, отток иностранного капитала, снижение курсов акций, индексов РТС и ММВБ и далее-далее.

Современная Россия глубоко интегрирована в мировую финансовую и торговую систему. Бюджет наполовину зависит от нефтегазовых доходов. Корпоративные долги российских предприятий достигают 700 миллиардов долларов — это в 4 раза больше, чем государственный долг России времен Ельцина, выплату которого все дружно ставят в заслугу ВВП. Выплата государственного долга — это хорошо, но только выросший при этом корпоративный долг ничем не лучше. Если предприятия по всей стране начнут закрываться из-за невозможности обслуживать иностранные кредиты — кому будет легче, что долг корпоративный, а не государственный? Какая разница уволенному сотруднику, в какой строчке государственной статистики записан долг, из-за которого он потерял работу? А если государство начнет поддерживать предприятия, выкупать их долги — тогда корпоративный долг быстро станет государственным, только в 4 раза больше, чем 10 лет назад.

Фактически, экономика России находится в заложниках у стран Запада. Поэтому радоваться тому, как Президент бодро общается с лидерами Европы и США, как он их «обыгрывает» — не нужно. Это в значительной степени просто хорошая мина. И не зря Президент называет спонсоров украинского национализма партнерами, не случайно в российской доктрине национальной безопасности нет врагов, не случайно раз за разом обнаруживается, что руки Порошенко «не запачканы кровью» и его можно признать в качестве легитимного президента, и встречаться с ним, и обсуждать его мирные инициативы по уничтожению русских на юго-востоке Украины.

Россия — она не намного более суверенна, чем Украина. Более суверенна, разумеется. Но не намного. И не за счет ядерного оружия. Ядерная бомба — это оружие прошлого, на санкции ядерным ударом по Вашингтону ответить нельзя. На понижение рейтингов, удорожание кредитов и блокировку счетов — тоже. Доказательством этого является судьба Советского Союза, который от экономического кризиса не спас никакой ядерный щит. Повышенный суверенитет России обеспечивается ее запасами нефти и газа. Но переоценивать их значимость не стоит. Нефть можно продавать на все четыре стороны, но не газ. Газ продается только туда, куда проложены трубы. То есть в Европу. Через Украину.

Поэтому Кремль вынужден решать крайне противоречивую задачу — как поддержать Донбасс и не наполучать при этом полную панамку санкций.

Кремль пытается пройти между сциллой и харибдой, ищет компромисс, пробует нащупать твердь под ногами.

Но тверди под ногами нет. Компромисса между фашизмом и антифашизмом не существует. Попытка играть одной рукой на одной стороне, а другой на другой — это не компромисс, это кое-что другое.

В сложившейся ситуации Кремль регулярно делает паузы и предпринимает попытки спустить войну на тормозах. Но жертвы только растут, узел затягивается и любое равновесие оказывается крайне неустойчивым.

Первую попытку затормозить конфликт Кремль предпринял в конце марта и начале апреля. Результатом стал спонтанный захват митингующими здания СБУ в Луганске и администрации в Донецке. Кремль отмалчивался в надежде, что кучку активистов арестуют, а потом Украина выберет Порошенко и повторится «эпоха Ющенко» — националисты поставят еще десяток памятников Бандере, наградят друг друга, сделают миллион русских негражданами и получится большая-большая Прибалтика. А там достроится Южный поток и станет уже неважно, что и как происходит на Украине. Тем более, что Крымнаш.

Однако попытка не удалась. Активисты в Луганске и Донецке не сдались, на помощь к ним пришли русские добровольцы. Как черт из табакерки выскочил Стрелков и организовал в Славянске Брестскую крепость.

Вторая попытка спустить конфликт на тормозах, выбрать Порошенко и договриться с ним раншье, чем его руки окажутся запачканы кровью, была предпринята в начале мая, когда Гарант предложил отложить референдум.

Но за три дня до референдума отменять его оказалось слишком поздно. Народ настроился. Бюллетени напечатали. Донецкие депутаты и делегаты с мест не прониклись идеей расходиться, забыть обиды и ждать милости от Киева. И их можно понять. Милость от Киева была продемонстрирована в Одессе. И дальнейшие события наглядно показали, чего можно ждать от «рук, не запачканных кровью». Град, фосфор и минометные обстрелы — вот и вся милость для непослушных дончан.

После референдума Запад пригрозил, что за срыв выборов президента Украины накажут Россию. Кремль осознал и занял выжидательную позицию. Выборы состоялись. Победил, разумеется, Порошенко. Запад признал его в считанные секунды после закрытия участков и потребовал от Москвы встретиться с новым киевским паном.

Встреча состоялась в Нормандии, на праздновании годовщины высадки союзных войск. Меркель и Порошенко выглядели на праздновании довольно странно, если конечно принимать во внимание историю, хотя историю, похоже, там никто уже во внимание не принимал.

Договорились договариваться.

В июне потянулась очередная резина. Славянск медленно, но верно окружался и уничтожался. Стрелков грустил, что от России не поступает тяжелой техники. Кремль сетовал на несовершенство мира, принимал беженцев и заводил уголовные дела против некоторых украинских политиков. Расчет, судя по всему, был сделан на то, что Славянск прихлопнут и Порошенко выполнит-таки свое обещание быстро закончить войну. Потому что без бойцов Стрелкова защищать Донецк в июне было почти некому. Да и внутри руководства ДНР имели место разброд и шатание, что не способствовало созданию надежной систематизированной обороны.

Но снова не сложилось. Стрелков, нарушив обещание сражаться за Славянск до последнего патрона, вышел из окружения и перешел к обороне Донецка. В Кремле случилась маленькая истерика, результатом которой стал спешный выезд в Донецк господина Кургиняна, который сделал эту истерику достоянием масс и обвинил Стрелкова в том, что тот вероломно остался жив. Но на пользу делу визит Кургиняна не пошел. Стреляться Гиркин не стал, подавать в отставку тоже.

Вместо того, чтобы погибнуть в Славянске, подразделение Стрелкова (оценочно 2000 бойцов) быстро объединилось с гарнизоном Донецка и возникла вполне существенная военная сила (от 3000 до 4000 бойцов, не считая ЛНР).

Украинские войска у южной границы Донбасса, которые были отправлены туда для восстановления контроля за рубежами, оказались в котле. Единственное объяснение этому — генералы были почему-то уверены в том, что Стрелков не выйдет из Славянска. Откуда у них была такая уверенность, можно только гадать.

Кто больше удивился появлению Стрелкова в Донецке, Кремль или Киев — сказать не берусь. Похоже, что удивились все.

Судя по дальнейшим событиям, Стрелкова ушли чтобы не получать впредь новых сюрпризов в виде неожиданно занятого Мариуполя, Одессы или Харькова. А там не ровен час и над Киевом поднимется какой-нибудь внезапный флаг. И до рейхстага будет недалеко.

Условием ухода Стрелкова, надо полагать, стало предоставление Донбассу военной и финансовой помощи. Так или иначе, именно после замены Стрелкова у армии Донбасса началась быстрая прибавка в технике (не обязательно российской, возможно просто купленной прямо внутри Украины) и в дальнейшем развернулось масштабное наступление.

Интересно, что перед наступлением произошло еще два события — был сбит Боинг и Россия отменила приснопамятное разрешение на применение вооруженных сил на территории Украины.

Можно предположить, что неудачно сбитый Боинг, который Киев хотел повесить на Россию, но не смог, дал возможность что-то где-то переиграть. А может быть просто совпало…

Так или иначе, Кремль предпринял явную попытку изменить ситуацию. А особого выбора и не было. Стрелкова убрали, но его бойцы остались, поддержку они получили, Южный котел разгромили, Донецк сдавать не собирались. Если ждать, когда половина города-миллионника будет превращена в руины — можно было получить не совсем предсказуемые результаты в российском обществе и не совсем предсказуемое развитие ситуации на Украине.

Россия решила пойти в наступление.

Наступление началось как на поле боя, где у армии Донбасса внезапно возникли резервы, так и в экономической плоскости, где Россия применила к Европе «продуктовые санкции», чем заметно нарушила дружный европейских хор, слаженно певший до этого «во всем виновата Москва».

Однако наступление развивалось недолго. Вскоре состоялась встреча в Минске, на которой Гарант предпринял попытку о чем-то договориться с человеком, чьи руки по-прежнему, надо полагать, не были запачканы кровью. Договорились или нет, непонятно, но стрелять в Донбассе перестали. Армия Донбасса остановилась под стенами Мариуполя с остающимися в своем тылу подразделениями украинских войск.

Накануне прекращения огня гарант объявил, что цель — остановка обстрела городов и отвод войск на безопасное расстояние. Киев заявил, что готов предоставить Донецку особый статус. Видно, что в Кремле и в Киеве говорят о разном. И в Донецке, что характерно, тоже. Это значит, что война просто поставлена на паузу. Кремль просто очередной раз пытается нащупать под ногами твердую почку, ищет компромисс, пытается стабилизировать систему, не вставая окончательно на ту или иную сторону.

Стабилизация, поиск компромисса и попытка угодить сразу всем — политика Путина, которая принесла ему популярность и обеспечила поддержку в обществе. Но в сложившейся ситуации угодить всем уже нельзя.

Нельзя угодить Донецку и русским, сохраняя в Киеве антироссийскую власть. Нельзя угодить Киеву, не сливая Новороссию. Нельзя угодить Вашингтону, отстаивая интересы России. И нельзя отстаивать интересы России, не вступая в конфронтацию с Вашингтоном.

Вопрос стоит категорично — жизнь или кошелек.

Или жизнь русских на Украине, или кошельки русского бизнеса, которые зависят от участия России в международной финансовой системе.

Чем-то придется поступиться.

Но самое сложное в этом выборе — то, что дилемма существует внутри самого Кремля.

Причина всех пауз, раздумий и отсутствия четкой стратегии по Украине — это разгонласия среди лиц, принимающих решения в Москве. Если бы решения принимал единолично Путин, как думают многие, то решение возникло бы давно. Путин прекрасно понимает, что затягивание вопроса не облегчает решение, а только осложняет его. Если бы Путин мог решить этот вопрос сам, все случилось бы очень быстро. Как с Крымом. Или не так быстро, но все равно без лишних проволочек. И без тех жертв, которые мы наблюдаем. И без миллиона беженцев.

Но решения Путин принимает не один. Решения в России принимает группа лиц, контролирующих основные ресурсы. Верхушка правящего класса. Игнорировать мнение некоторых лиц Путин не в состоянии. Таковы правила игры, заданные в 1999 году, когда его выбирали будущим президентом. Отойти от этих правил — значит разрушить сложившуюся систему. Если система рассыпется, начнется то же самое, что мы наблюдаем на Украине — борьба ключевых игроков за власть всеми возможными способами. Поэтому правила приходится соблюдать.

А это значит, что приходится учитывать и мнение тех, кто за Новороссию и мнение тех, кто за Вашингтон. И тех, кто за слив, и тех, кто за поддержку. И тех, кто за кошелек, и тех, кто за жизнь.

А может быть все-таки компромисс? Поступиться частью бизнеса с одной стороны и частью жизней с другой? Донецк русский, Одесса украинская, Луганск русский, Харьков украинский, Славянск русский, Мариуполь украинский — так?

Компромисс в сложившейся ситуации опасен тем, что в любой момент могут быть введены новые санкции, в любой момент может упасть новый Боинг или сойти с рельс поезд или утонуть корабль. И в любой момент может появиться очередной Стрелков. И в Киеве может случиться всякое.

В сложившейся ситуации любые компромиссы будут неустойчивым равновесием. Стабильной может быть только победа одной из сторон. Или той, или другой.

Как бы Кремль не пытался увернутья от трудного выбора, его придется делать. Делать выбор и идти до конца.

Тут как у Шекспира — ту слить или не ту слить.

Источник: http://maydan-2014.livejournal.com/2824308.html

Иловайск как зеркало тактических возможностей

Иловайск стал появляться в сводках боевых действий на территории ДНР еще 12 июля. Именно тогда, в районе этого города, занятого силами ополчения, завязались первые бои. Значение этого города для обороны Донецка можно было сравнить со значением Николаевки для обороны Славянска или Хрящеватого, для обороны Луганска. Занятие этого населенного пункта карателями — означало начало ближней блокады города. Это не удивительно, так как контроль этого города позволял карателям достаточно легко перехватить дороги в районе Харцизска или Зугреса, не входя в сами эти города, также как это было сделано между Славянском и Краматорском.

Однако командование карательного корпуса, столкнувшись с упорным сопротивлением в этом городе и будучи малоспособным длительно концентрироваться и настойчиво осуществлять одну конкретную наступательную задачу, периодически теряло интерес к Иловайску. Оно регулярно пыталось нащупать более слабое место ополчения, то под Шахтеском, то под Красным Лучом, то у Снежного. В результате и гарнизон Иловайска успел поучаствовать и в пробитии коридора к КПП Мариновка и в зачистке Миусинска.

Очередное обострение обстановки в районе Иловайска началось 10 августа, когда штурмовые группы специальных батальонов МВД и добровольческих батальонов НГУ попытались показать ВСУ, как надо брать города. Нужно отметить, что армейское руководство карателей отдавало себе отчет в возможностях этих, с позволения сказать формирований, но не имело выбора. К этому моменту основа пехоты ВСУ – высокомобильные десантные войска и полки специального назначения (а на Украине они мало чем отличаются в части реальной подготовки, то, что принято называть спецназом в России на Украине представлено только 10-м отрядом ГУР, он же в/ч А2245) понесли невосполнимые потери. Были разгромлены до состояния невозможности вести наступательные действия все три батальона 25-й бригады, а три батальона 79-й бригады были вообще выведены на восстановление. Увязла в боях под Луганском 80-я бригада, а батальоны 95-й бригады вели бои в районе Красного Луча и пытались прорваться к Зугресу и Харцизску с севера через Нижнюю Крынку и Кировское. Командование ВСУ уже само было вынуждено вводить непосредственно в боевую линию собственные батальоны территориальной обороны, которые мало чем отличались по своим качествам и подготовке от формирований МВД.

Правда следует отметить, что и руководство МВД и личный состав специальных батальонов МВД и добровольческих формирований НГУ испытывал по поводу собственной боеспособности целый ряд иллюзий, которых последующие боевые действия развеяли. Прежде всего, полагалось, что в силу добровольческого статуса эти формирования будут по мотивации и боевому духу эквивалентны ополчению. Собственно в части упорного сидения в населенных пунктах под спорадическими артиллерийскими и минометными обстрелами низкой интенсивности добровольческие формирования карательного корпуса действительно эквивалентны ополчению. Но ополчение и его командование, осознавая малую эффективность формирований способных только к этому, прилагало огромные усилия в части овладения личным составом тяжелым оружием пехоты. В спецбатальонах МВД такое обучение попросту не велось. И действительно, зачем патрульному батальону или эрзац-замене «Беркута» гранатомет или не дай Бог, переносной ракетный комплекс. Добровольческие батальоны НГУ получили самую первоначальную подготовку, которая напрочь нивелировалась практически полным отсутствием в их составе профессиональных в области ведения сухопутных боевых действий военных. Естественно, что относительно сложные виды ведения боевых действий, вроде сочетания действий ДРГ и огневых ударов тяжелых артиллерийских средств, которые являются наиболее эффективной частью тактики республиканцев Донбасса, оказались добровольческим формированиям карателей недоступны. Недоступны, как в силу необученности личного состава и органов управления, так и в силу вульгарного отсутствия тяжелых огневых средств в составе МВД. Отдельно стоит отметить полное отсутствие в составе добровольческих формирований сил и средств боевого обеспечения, что в принципе исключало успешное ведение не только наступательных действий, но даже и оборонительных при краткосрочном прерывании коммуникаций.

Естественно, что все эти прекрасные качества добровольческих вооруженных формирований Украины привели к громкому и быстрому провалу широко разрекламированного штурма Иловайска 10 августа. Наглядно продемонстрировав, что между мотивацией убивать несогласных со своей точкой зрения и мотивацией овладевать военным делом надлежащим образом лежит дистанция огромного размера, которая скачками не преодолевается. Принимавшие участие в боевых действиях на этом направлении 2-й и 40-й батальоны территориальной обороны продемонстрировали такие же ограниченные боевые возможности. Те же, кто упорствовал в своих заблуждениях, были убиты или ранены.

Тем не менее, командование карателей на этом направлении имело совершенно четкие указания ознаменовать «день независимости» громким успехом, по типу славянского. А также перекрыть путь российскому гуманитарному конвою, если он, вдруг, не сумев пробиться в Луганск, решит навестить Донецк. Поэтому наращивание численности добровольческих формирований продолжалось. Тактическая идея таких действий была двоякой. Поскольку огневые возможности ополчения довольно ограничены, то если нагнать в городскую застройку много вооруженного народа, то их просто не успеют всех перебить до того, как они дойдут к ключевому пункту. Вторая идея была несколько конструктивнее и состояла в том, что после того как регулярные части ВСУ занимали тот или иной населенный пункт вокруг Иловайска или какой-либо объект в самом городе, туда надо было срочно пропихнуть по больше карателей – добровольцев, чтобы героическим сидением воспроизводить Карачун в миниатюре. Однако такая тактика требовала и регулярной армии имеющей собственные танки и артиллерию и умеющую с ними хоть как-то взаимодействовать. Основу группировки карателей на этом направлении составляли батальонные тактические группы 28-й и 51-й ОМБР, а также артиллерийские дивизионы из состава 55-й ОАБР и 27-го ОРеАП. В процессе развития наступления в этот район командование карателей стягивало все, что только могло, вплоть до сводных рот 93-й ОМБР и 17-й ОТБР и даже 73-го центра специального назначения ВМС. В результате к исходу 16 августа Иловайск был полностью окружен и все прилегающие к нему населенные пункты были заняты толпами добровольцев. Для этого были использованы 7 спецбатальонов МВД: «Ивано-Франковск», «Азов», «Днепр-1», «Шахтерск», «Херсон», «Свитязь» и «Миротворец», 3-й резервный батальон НГУ «Донбасс» и 40-й батальон территориальной обороны «Кривбасс» общей штатной численностью до 3000 бойцов, взаимодействовавшие с двумя батальонными тактическими группами ВСУ. Левый фланг этой группировки до Еленовки прикрывали 2-й батальон территориальной обороны и 3-й батальон 51-й ОМБР.

Тыл Амвросиевской группировки на этом направлении обеспечивали 5-й батальон территориальной обороны, подразделения Николаевского полка НГУ и пограничники. Одновременно с этими событиями наступавшей с севера на Харцизск и Зугресс группировке ВСУ удалось захватить Ждановку. Силы ополчения к этому моменту в Иловайске не превышали 500 человек, тем не менее, последовавший 18 августа штурм снова закончился провалом – выбить ополчение из города не получилось.

А уже 21 августа обстановка на этом направлении резко изменилась. После допроса взятого в плен начальника разведки 8-го армейского корпуса у ополчения широко открылись глаза не только на численность противостоящей им группировки на этом направлении, но и на ее дислокацию, состояние тылов и боеспособность. А именно вскрылась исключительная слабость всех этих компонентов группировки, которая была очевидна и ранее. Тем не менее, в течение 22-23 августа, одновременно с сосредоточением сил для контрудара, ДРГ ополчения проверяли полученную информацию, все никак не веря ее очевидность. Тем не менее, сотен украинских танков и уходящих за горизонт колонн прочей бронетехники выявлено не было. В основном были обнаружены только школьные автобусы. Прежде чем перейти к изложению дальнейших событий, остановимся на констатации крайне важного факта. Две недели, 5-тысячная группировка карателей с привлечением не менее чем 100 полевых орудий и минометов и 70 единиц бронетехники не смогла разгромить и принудить к полному оставлению позиций вдесятеро уступающий ей по численности отряд республиканцев.

Нужно отметить, что этот вывод сделали и в командовании карательной группировки. Им удалось выбить усиление в виде сводной батальонной тактической группы 92-й ОМБР, которая выдвинулась в зону АТО 23 августа. Сводной она оказалась потому, что для ее укомплектования бронетехникой пришлось в каждом батальоне формировать по сводной роте, на большее ресурсов батальона уже не хватает. Но понаступать эта БТГ не успела – 24 августа ополчение нанесло контрудар, и БТГ 92-й ОМБР была разгромлена в поле совместными действиями ДРГ и артиллерии ДНР. Нужно отметить следующие сильные стороны вооруженных сил ДНР проявившиеся в этих боях. Прежде всего, наряду с ударами в лоб под Еленовкой, где бои с 3-м батальоном 51-й ОМБР продолжались с 24 августа по 2 сентября (10 дней), удары были нанесены и по наиболее слабым подразделениям 2-го батальона территориальной обороны, который попросту разбежался. В результате, продвинувшись от Моспино на 22 километра, вооруженные силы ДНР уже 24 августа заняли Новокатериновку, Кленовку, Осыкино, Ленинское и Строитель. И тем самым отрезали Кутейниково и Иловайск от Старобешево. Тем самым основная группировка карателей в районе Иловайска была лишена снабжения.

Особо хочется отметить, что вооруженные силы ДНР не стали продвигаться своими ударными подразделениями далее. Хотя теоретически окружение противника не было полным. Он мог снабжаться через Амвросиевку, Новоивановку, Кумачово и Победу. Однако эффективные действия на таком удалении от базы в Моспино для подразделений ДНР имеющих как максимум батальонный тыл невозможны при мало-мальски серьезном противодействии противника. Понимание этого выгодно отличает республиканцев от карателей, «прославившихся» 130-километровыми рейдами отдельных батальонов, неизменно завершавшимися полным их разгромом в разы уступающим противником. Для блокирования указанного направления был использован другой способ. После того как силы ДНР развернули во взятом под контроль районе собственную артиллерию, она во взаимодействии с ДРГ обеспечила безконтактное блокирование приграничного маршрута. Что оказалось особенно эффективным, в связи с тем, что в отличие от июля, российская граница была занята достаточными силами российской армии, и использовать российскую территорию для маневра карателям оказалось невозможным. Ситуация в районе российской границы изменилась на обратную. Теперь приграничные маршруты оказались безопасными для войск народных республик. А созданная заблаговременно в этом районе сеть узлов снабжения позволяла проводить операции на большую глубину.

Однако таким образом ситуация развивалась только там, где республиканские войска наносили свои контрудары против добровольческих формирований Украины, вне населенных пунктов и на ограниченную глубину. Это хорошо оттеняет напряжение боев в районе Еленовки, которые сопровождались не только большими потерями с обеих сторон, но и низкими темпами продвижения – сотни метров в сутки. Населенный пункт Луганское, вплотную прилегающей к Донецку и находящийся рядом населенный пункт Доля не были освобождены 24 августа, а только 25 числа. До Еленовки же, которая находится от этих населенных пунктов в 5 километрах, войска ДНР шли еще целых 8 дней. До Павлоградского, находящегося в пяти километрах от окраин Донецка, на направлении восточнее еленовского бойцы ДНР пробивались с 24 по 31 августа. Интересным является также то, что окруженный карателями Иловайск удалось разблокировать только 31 августа, когда были освобождены окружающие его населенные пункты: Широкое, Зеленое, Кобзари, Грабское, Третьяки, Многополье, перекрывавшие все дороги в город.

Потребовалось 8 дней боев, сложные переговоры и гуманитарный коридор для карателей, чтобы решить эту задачу. Все это наглядно иллюстрирует крайнюю ограниченность огневой мощи и численности, которыми располагают республиканцы, особенно тогда, когда наступательные бои приходится вести в жилой застройке. А поскольку уже со времен образования «котла» в Дьяково каратели все чаще прибегают к созданию оборонительных позиций в городской застройке, штурмовые действия в городах на текущий момент сложно отнести к сильным сторонам республиканцев. Такие бои будут для них крайне затяжными и сопровождаться значительными потерями. Характерно, что и на других направлениях ситуация развивается аналогично. Так бои за Новосветловку и Хрящеватое продолжались с 13 по 29 августа (17 дней). И эти населенные пункты были оставлены карателями не в результате лобовых атак армии ЛНР, а потому что войска ЛНР сумели захватить высоты в районах Веселой горы и Желтого, с которых стало возможным корректировать огонь по переправам и мостам через реку Северский Донец. Это в свою очередь лишило Лутугинскую группировку карателей снабжения и вынудило ее к отступлению. Что характерно, выбить 12-й батальон территориальной обороны из района Металлист, находящегося между Веселой горой и Желтым войска ЛНР тоже не смогли. Каратели отступили, только оказавшись отрезанными от снабжения.

Таким образом, тактические возможности вооруженных сил республик Донбасса, хотя и превосходят возможности карателей, но не позволяют вести стратегические наступательные действия. Они только дают возможность улучшать занимаемые позиции, причем делать это последовательно, а не на всех имеющихся операционных направлениях одновременно. Бои по освобождению крупных городов способны поглотить все имеющиеся ресурсы республиканцев. В тоже время каратели могут сковывать в таких городах силы республик на продолжительные сроки (неделями) сущим сбродом, который просто будет прятаться в застройке, периодически постреливая из стрелкового оружия. Объявленное прекращение огня никого не должно обманывать. Невозможно вести борьбу за власть в современной Украине, не нападая на республики Донбасса. Наступление карателей возобновиться либо сразу после нарушения режима прекращения огня любой из сторон, либо после восстановления боеспособности их группировки. Хочется думать, что республики Донбасса не повторят своих июньских ошибок и правильно используют передышку для решения гуманитарных проблем, перегруппировки и укрепления позиций. Ни одна из сторон не обладает достаточными силами для создания непрерывного фронта. Следовательно, иметь успех будет тот, кто владеет инициативой. А овладеет ей не тот, кто нарушит режим прекращения огня, а тот, кто лучше использует передышку, правильнее оценит свои силы и возможности, а также силы, возможности и намерения противника. Возможность же того, что прекращение огня может быть никогда не нарушено военные рассматривать права не имеют – в их взгляде на мир такой вариант просто не существует.

Автор: М.В. Литвинов

«Авиационное жертвоприношение» как полный просчёт Вашингтона

Вашингтон сильно просчитался, доверив хохлам осуществить спектакль с Боингом. Куда эффективнее было бы взорвать свои посольства с сотрудниками в Киеве и Москве. Громко, эффектно, и всему миру приятно!

В порядке важности:

1. Процесс демонтажа однополярной системы идет строго по плану, в который входит и создание альтернативных глобальных фондов БРИКС для противовеса МВФ, и уход долларовой системы в себя за «медяшный занавес» санкций, и постепенный выход ЕС из-под контроля США. Это — главный итог июля, а все остальное — только остренький гарнир и попытки немного изменить баланс. Все-таки американцам хочется, чтобы европейцы остались в долларовой зоне и оплатили хотя бы частично издержки реиндустриализации и социальной нестабильности. Для того и давят на Европу, в том числе и терактами, и возгонкой напряженности на Украине.

2. Ситуация с Боингом только тем и хороша, что высветила невозможность психическими контратаками изменить главный тренд. Даже после столь жесткой провокации, когда у Запада с его монополией на СМИ были все возможности обвинить русских и таки ввести войска НАТО на Донбасс, этого не было сделано. Если бы Запад был един или хотя бы амерский истеблишмент, никто бы нигде не рыпнулся, ни Путин в Крыму, ни китайцы с индийцами в Форталезе. Но там внутри своя большая драка, гораздо более жесткая, чем даже в Киеве, где только отражение, проекция.

Соответственно, все политологические теории о противостоянии России с едиными и злыми США на Украине — идут лесом. Они опять и на этот раз очевидно не подтвердились. В то же время скромно замечу, что наш прогноз, исходящий из закулисного союзничества Обамы и Путина, и наличия коалиции многих центров силы против «партии войны», работает, как часы, вернее как «автомат Калашникова», несмотря даже не самые жесткие условия контрпровокаций этой самой «партии войны». Все основные субъекты ведут себя ровно так, как и предсказывалось — тут и дымовая завеса СМИ, и громкий пиар санкций как противовеса военных методов, и медленное отползание европейцев…

3. Однако не следует уповать и на добрые намерения временных союзников. «Коалиция худого мира» имени Обамы тоже неоднородна и готова сразу после закрепления победы над ястребами (именно сейчас — привет Дэну Брауну — их там где-то по подвалам масонских дворцов Вашингтона трамбуют ;-) ) начать разбираться с нынешними союзниками, включая Россию, но сначала, скорее, будет драка с Лондоном, кто главнее. Именно поэтому уже сейчас, по ходу разгрома «партии войны», делаются закладки на будущее, и перехватываются политические ресурсы «партии войны». Эта задача абсолютно необходимая, поэтому нужно иметь ее в виду при анализе многослойной провокации с Боингом. А еще нужно иметь в виду, что Обама и его спецслужбистский финконтроль может работать только на балансе двух непримиримых крыльев фининтерна — «пиратов» и «менял», а это означает, что обоих конкурентов нужно поощрять к активности и стравливать между собой. Например, очень даже не исключено, что кто-то из спецслужбистов Обамы, курирующий остатки милитаристов, мог дать добро и политически прогарантировать старт операции «Малайзия-2″ над Украиной. После чего пришла в движение вся машина огромного заговора, засветились все спящие кадры и зазвенели все ниточки, ведущие к политическим марионеткам. В частности, доказательство присутствия израильских спецслужб в этой операции предостаточно:

1. Израиль. Два любопытных комментария к статье опубликованной The New York Times:

CNN had Blitzer in Jerusalem reading what sounded like a fully prepared and beautifully edited script blaming Russia within 15 minutes of the crash.[..]Within 2 hours they had pristine audio of Russian separatists discussing the attack, already subtitled in English.

Журналист Blitzer из Иерусалима выдал нечто похожее на заблаговременно тщательно составленный репортаж через 15 минут после падения лайнера.[..] Через 2 часа у них была чистая запись разговоров ополченцев обсуждающих атаку на самолет, уже с субтитрами на английском.

Why was the plane delayed in Amsterdam? Remember the Amsterdam-Detroit underwear bomber that gave us the body scanners at airports? Is the same Israeli security firm still in charge of that airport? And speaking of Israel, how convenient that we have this crash to divert attention from their illegal invasion of Gaza, which took place exactly 14 minutes after the crash.

Почему вылет рейса был задержан из Амстердама? Помните ч-ка, который взорвал рейс амстердам-дейтройт с помощью бомбы на своем теле? За безопасность аэропорта отвечает все та же израильская фирма? И говоря про Израиль, насколько же удобно эта катастрофа помогла отвлечь внимание от незаконного вторжения в Газу, которое произошло через 14 минут после падения самолета!

2. Днепропетровск. Диспетчерская служба, которая вела «Боинг», находится в Днепропетровске. Она же сменила коридор самолету, заведя его севернее обычного маршрута аккурат в зону боевых действий. Днепропетровские зондеркоманды совершали странные маневры неподалеку от Авдеевски — а это как раз населенный пункт, в котором и находится воинская часть, захваченная ополчением, и вот в ней-то и были хоть и неисправные, но те самые «Буки», которые теперь называются главными обвиняемыми в деле «Боинга».

Неделю назад прошла мельком информация о каких-то летчиках-хорватах, которые находятся в Днепропетровске. Их связывали с поставкой иностранных вертолетов, о которых говорил, кстати, и Стрелков. Но вот в свете расстрела «Боинга» их существование выглядит совсем в другом свете — кому как не иностранцам, можно поручить такое щекотливое дело — свои могут и заартачиться. Только похоже, что незнание местности и привело к тому, что сбили «Боинг» немного в другом месте — должны были аккурат над Авдеевкой — и «Днепр» тут как тут, берет под охрану место падения, но сбивают чуть дальше — и все летит к черту.

Зачем так нужна Авдеевка? Дело в том, что там были не только неисправные «Буки», которые так никто и не смог увидеть именно исправными и развернутыми в боевое положение, хотя киевская пропаганда сейчас активно множит некие фотографии якобы с «Буками», которые где-то там в каких-то городских кварталах прячутся. Не объясняет ничего, но выглядит убедительно. Кроме «Буков» там находится и станция слежения, способная контролировать небо на 120 км во все стороны. А вот под Снежным такой станции нет, а сам по себе «Бук» имеет очень ограниченные возможности по контролю воздушного пространства. Расчет физически не успеет развернуться и нанести удар по цели, которая будет в зоне поражения считанные секунды — все-таки тут ополчение, а не асы ПВО.

3. Одна из таких ниточек, очевидно, ведет через Израиль и Днепр к Кургиняну, громко заявившему о якобы наличии у повстанцев «Буков». Понятно, что сам Ервандыч в этой четырехслойной игре лишь «попка», разыгранная втемную профессионалами со всех участвующих сторон. Но как ему теперь с этим жить и тем более вещать, я не представляю. Однако представляю, как радуются спецслужбисты Обамы, вскрывшие все явки, пароли, агентуру и доверенных лиц конкурирующей милитаристско-банкстерской клики.

4. Что касается анализа самой провокации, уже второй с малайзийским Боингом, то из всего клубка ненадежной информации тянуть нужно именно за отдельно торчащую, непричесанную нитку, необъяснимую никак, кроме как связью с первой провокацией против Китая. Речь, по всей видимости, идет о такой же проверке готовности России к бактериологическому нападению, как это было весной с Китаем. Еще раз подчеркну, что на эту мысль наводит огромное число преднамеренных вбросов (но не фактов), распространенных и тогда, по поводу поисков Боинга, и сейчас — до и после. Но главное для меня (не для всех) — это участие Стрелкова в оповещении. Ведь «Стрелков» — это не Гиркин, «Стрелков» — это публичное и очень вежливое лицо того самого штаба спецопераций, который в свое время без единого выстрела присоединил Крым. Он сам честно называл Путина главнокомандующим. Рисковать его репутацией никто из политического начальства не стал бы. Но и объявить на весь мир, чтобы услышали, о странностях с малайзийским бортом Кремль не может. Поэтому и в информвойне тоже действует руками «добровольческого ополчения» и его лидера.

Итак, странные трупы, медицинские препараты, включая запасы крови — все это не что иное как признаки бактериологической военной угрозы. Не менее странная информация, точнее вбросы — сначала о якобы отмене рейса, либо дублированный вылет двух бортов с интервалом в 5 минут под одним номером рейса. Наконец, лайнер — близнец пропавшего в марте малайзийского борта. Если же тот первый борт был угнан преднамерено и приземлен на базе Диего-Гарсия, то и все дальнейшие его перелеты все равно отслеживались бы российскими, китайскими и всеми иными спецслужбами. А значит и возможная погрузка трупов и «биохазарда» на борт «близнеца» тоже могла попасть в поле зрения, и даже скорее была засвечена специально.

А теперь прошу подумать внимательно, прежде чем ответить на пару вопросов:
а) Какая из угроз ОМП в наше время более эффективна и опасна в качестве первого удара против таких ядреных держав как Россия или Китай? Ядерная, химическая, или бактериологическая.
б) Какой способ доставки более замаскирован и защищен — в виде боеголовок, или в виде гражданского авиалайнера с распылением из-за непонятной катастрофы?(Это вовсе не означает, что на этом конкретном борту что-то такое было. Мир еще не дошел, хвала Всевышнему, до такой степени злобы. Но для геополитической провокации глобального масштаба такая демонстративная (для спецслужб) подмена бортов — удобный вариант.

Во-первых, проверяется способность геополитического конкурента к мобилизации и засвечиваются все его возможности. Сначала это сделали с Китаем на подлете первого боинга к Хайнаню, а затем — с Россией на подлете к Ростову.

Во-вторых, после мобилизации по тревоге всех китайских (российских) служб ПВО и всего прочего, лайнер с гражданскими вдруг исчезает. То есть имеет место шантаж и давление по закрытым каналам — а не вы ли его сбили, а мы сейчас вас в этом обвиним.

В-третьих, моральное давление на европейскую (азиатскую) общественность с переводом стрелок на Россию (Китай).

В-четвертых, в конкретном случае на Украине достигались не менее важные оперативные задачи ТВД: отчасти удачная попытка приостановить операции по разгрому укров в котлах; очередная мобилизация укров на информвойну и военные преступления на ЮВУ как средство морального и политического давления на Кремль.

Наконец, в виду неочевидной, но вероятной угрозы ОМП русскому населению не только Донбасса, но и Юга России можно было, наконец, добиться экстренного ввода войск химзащиты и МЧС на пораженную территорию. А с учетом обманки и отсутствия реальных факторов ОМП, которые были бы объявлены ложным предлогом — это было бы ровно то, что нужно для одновременного ввода войск НАТО и вынужденного перемирия на границах Недоновороссии, абсолютно непригодных для существования даже приднестровского варианта. Ради такого поражения России даже Обама мог пойти на компромисс с «партией войны», но все равно уже переподчинил бы ее в рамках расследования уже состоявшейся провокации.

Еще раз повторю, на мой взгляд, только этот сценарий (отчасти засвеченный ротшильдами в новейшем сериале о Шерлоке) объясняет все странности сюжета. Конечно, мне можно и не верить, но тогда пусть это будет бонус в виде бесплатного детектива. Все равно деталей и подробностей раньше чем через лет сто никто не раскроет.

5. Теперь почему не срослось у них на этот раз? То есть в метафизическом плане понятно почему — на нашей стороне Провидение, но в конкретной ситуации оно проявляет себя через конкретных людей.

Главный фактор я уже называл — напрасно американцы связались с нашими ненаглядными братьями хохлами.Себе дороже вышло и выйдет.

Для успеха всей операции нужно было разнести лайнер именно Буком, чтобы обломки и ошметки выпали на огромной территории.

Недаром командиры ополченцев недоумевали: почему это хохловойска очищают ранее занятую территорию? Без боя.

Теперь прояснилось:
Они очищали зону, куда должен будет упасть боинг с пассажирами. Убрали из зоны поражения свои войска, чтобы на хохлохунту не подумали.

А чтобы уж наверняка провокация удалась, боингу изменили маршрут полёта от стандартного.

Сообщение источника которому я полностью доверяю — смотрите Сводки Стрелкова за 17 июля.

Между Константиновкой и Донецком было 3 блок-поста укров (на выезде из Константиновки на Клепан-бык). Сейчас они снимаются и уезжают в сторону Краматорска. Сворачиваются, кровати в машины грузят, стоят грузовые машины для людей, танки уже развернуты, пушки достали (они были окопаны) и вся другая техника уходит куда-то. К чему бы это?!

И это происходит за час до гибели Боинга!

Реконструкция проста. Боинг должен был быть сбит в пределах Авдеевки и, по расчётам, упасть в степи в районе Константиновки. Разумеется, никаких украинских частей там быть не должно! Очевидно же, что удар нанесён сепаратистами с территории зенитно-ракетной части — там ведь БУКИ!!! Но украинские войска должны быть рядом, в засаде. Чтобы ПЕРВЫМИ оказаться на месте крушения. Думаю, что при столь тщательном планировании операции были заготовлены и фальшивые «чёрные ящики» и мобильники с «последними словами» пассажиров и ещё какая-нибудь хрень..

НО, в ВСУ за последние 23 года специалисты повывелись, а учения если проводились, то формально или с результатами, как со сбитым Ту-154. Конкретно, тупые хохлы не смогли поразить цель, так что пришлось добивать лайнер «сушками», в результате чего все обломки и «черные ящики» оказались под контролем ополчения. Вопрос только еще в том, могли ли российские средств РЭБ вмешаться в работу комплексов украинского ПВО? Есть косвенные опять же данные, вбросы, о том, что в Ростовской области был развернут боевой комплекс РЭБ с участием, что особенно важно, китайских товарищей.

Сообщение от источника:

Вернулся неделю назад из под Ростова. Закончил отписываться и спешу поделиться интересным.
Мы там отлаживали работу нового центра связи, в интересах МО. Так что интересно мощность этого узла В РАЗЫ перекрывает все потребности Ростовской области и всего что ее окружает по российскую сторону границы. В общем то если по военной терминологии это фронтовой КП. Это раз.
А два, это то что с нами там работали белорусские, казахстанские и КИТАЙСКИЕ специалисты. Более того работали они тоже в интересах своих МО.

Как бы не заранее готовились к такому варианту развития событий? Еще интересно, могли ли наши вмешаться в работу систем наведения Бука так, чтобы сбить «сушку», а не Боинг? Но это скорее из области гаданий.

Информация о парашютистах из сбитого лайнера, также прошедшая, тоже не могла исходить от обычного наблюдателя, только от разведки с оптикой. Хотя это совсем не верифицируемо аналитически, по косвенным признакам, но все же такой вариант спасения спецслужбистской части экипажа вполне напрашивается.

В любом случае получилось так, как получилось. Лайнер не разлетелся на куски, а упал компактно, странные трупы тоже уцелели. Группы спецназа, прибывшие к пролету лайнера — не раньше, немедленно доложили об увиденном. Операция по блокированию территории свелась к минимуму — оцепили силами спецназа, ввода войск не понадобилось.

Еще уточним что все это происходило практически в одно время с перелетом Путина из Бразилии в Москву, то есть и по времени было затруднено максимально для принятия решений и предоставило возможность использовать тупых хохлов втемную. Видя, что хохлохунта мечтает «уконтропупить» Путина, убедили исполнителей сбить пассажирский боинг, сказав, что это российский Борт №1, впоследствии использовав и это как повод для создания информационной шумовой завесы на первоначальном этапе. Многие отметили необычную бледность и тревожность Путина во время телеэфира поздно вечером.

6. Таким образом, практически никаких дополнительных бонусов против России американцы от этой провокации не получили, скорее, наоборот. Хотя против «партии войны» и ее агентуры на всех уровнях она в конечном счете сработала. (Не забиваешь ты, забивают тебе). Если не считать за бонус перевод на военное положение на закрытых базах десятков микробиологов и вирусологов вместе с семьями. там еще из Малайзии в Китай тоже какие-то спецы двойного назначения летели? Тоже теперь на дядю Сэма работают, как в сериале «Lost» (кстати, для того и показывали, чтобы подготовить яйцеголовых к смене антуража;)

Европа и ее лидеры, думаю, до сих пор не могут в себя прийти. Так что тренд к поспешному отползанию от этакого союзничка только усилится. Все угрозы санкциями теперь — это лишь бла-бла-бла в предвыборном пиаре для Обамы.

Единственной фатальной жертвой, которую вся эта история добила окончательно, является Киев и вообще бывшая украинская нация. Нет, они конечно и дальше будут скакать и радоваться, как в том анекдоте про Сару: «Чтоб нам такая дорогая бомбочка в огород упала!»
Однако по факту мы имеем уже необратимый распад идентичности, уже даже не на национальному уровне, который и так не сложился, а на этническом. Такой заряд сектантской лжи и саморазрушения невозможно выдержать никому. Пошел распад субэтносов, переход старшего правобережного субэтноса с центром в Киеве в маразматичное мозаично-шизофреничное состояние к фазе обскурации и возможному вообще быстрому распаду. Остальные субэтносы тоже будут вынуждены переформатироваться с учетом рождения нового пассионарного субэтноса на Донбассе.

В очень интересное время живем. Обычно процессы переформатирования не наций, а этносов происходили в ходе великих переселений или столетних войн, крестовых походов, пандемий. Лишь изредка и очень давно случались «психические эпидемии», а тут на наших глазах можем наблюдать выпадение в глубокое Средневековье достаточно большой территории центральной и западной Украины, точнее уже Б/У.

http://matveychev-oleg.livejournal.com/1261712.html